Зимние костры

Правда, ущерб был скорее нанесен гордости, чем задней части, на которую приземлился незадачливый охотник, поэтому он, прижав руку к ноющим ягодицам, упорно продолжал путь к деревне.

Вскоре юноша, уже гордо подняв голову, стоически выдерживал любопытные взгляды сельчан. Наконец одна из женщин решилась приблизиться и, явно подавляя желание задать очевидный вопрос о судьбе лошади, сообщила:

— У нас гость, Брен. Энид повела его к себе отдохнуть.

Холодные серые глаза на миг остановились на домике Энид.

— Но почему они закрылись?

— Ты ведь знаешь Энид, — понимающе улыбнулась женщина.

— Да, но она не щедра на милости к незнакомым мужчинам!

И юноша, сжимая в руке шпагу, в несколько прыжков оказался у домика Энид и бесшумно отодвинул дверь. Только через несколько мгновений глаза привыкли к полутьме. И наконец взгляд юноши упал на сплетенные на полу тела. Незнакомец, оседлав Энид, резкими толчками вонзался в покорное тело, словно обезумевший кабан.

Сначала серые глаза зачарованно уставились на слившуюся парочку, на лихорадочные движения мужчины, лежавшего между расставленными ногами женщины. До слуха юноши доносились стоны и почти нечеловеческое рычание. Но тут перед его взором блеснула сталь, и лицо потемнело, словно море перед надвигающимся штормом, — только сейчас он заметил приставленный к горлу Энид кинжал.

Не задумываясь, юноша решительно пересек комнату и, подняв меч, вонзил острие в зад насильника. Тот взвыл и в мгновение ока очутился на полу. Энид плакала, прикрываясь руками и стараясь отползти подальше от негодяя, но, поняв, по какой причине тот неожиданно вскочил, мгновенно смолкла:

— Брен, что ты здесь делаешь?

Юноша широко расставил ноги и подбоченился:

— Думаю, тебе повезло, что эта кляча, которую я называю Уиллоу, сбросила меня, иначе правосудие не свершилось бы! Он ведь принудил тебя, не так ли? И опоздай я…

— Д-да, — пробормотала Энид, не в силах справиться с сотрясавшими тело рыданиями. На этот раз девушка плакала от облегчения.

— Но она не была девственной! — гневно вскричал неизвестный, схватившись за окровавленный зад."

"Несмотря на боль, он мгновенно сообразил, что перед ним не отец Энид, а всего-навсего мальчишка, если судить по тонкому высокому голосу, и явно не из этой деревни, а благородного происхождения, и к тому же богат: красиво вышитая мантия прикрывала , тунику из серебристой ткани в тон гневным серым глазам. Меч тоже был невиданным и, хотя мог считаться двуручным, все же казался чрезвычайно тонким и легким, с украшенной драгоценными каменьями рукояткой.

— Пусть она не была девственницей, но все же не давала тебе разрешения овладеть ею. Да, всем известно, что Энид рада услужить мужчинам, но только тем, кого выберет сама.