Зимние костры

Гаррик покачал головой и опустил руки.

— Да, мне следовало бы знать, что не стоит ожидать честности от женщины. Нужно было сразу понять, что ты попытаешься меня провести — уж слишком покорно вела себя, была слишком уступчива. И все-таки я не ожидал ничего подобного. С чего ты вдруг умчалась от меня, словно испуганная девственница? Что за игру ты ведешь, Бренна? Объясни мне правила.

— Никаких игр. Неужели ты действительно считал, что я раскрою тебе свои объятия?

— Да, особенно после нашей последней встречи, — усмехнулся Гаррик.

— Самодовольный негодяй! — взорвалась она, вновь обретя мужество. — Неужели забыл, как бесстыдно лгал мне?! Ты сказал, что не воспользуешься моим положением, но не сдержал слова! Конечно, во всем виновато лишь мое любопытство!

— Значит, именно любопытство заставило тебя так страстно отдаться мне? — пренебрежительно расхохотался Гаррик.

— Не правда! — вспыхнула Бренна. — Ты пробудил мою страсть, викинг, а не я — твою.

— Но тогда ты не пыталась ускользнуть. И, клянусь Тором, не разжимала рук, не хотела отпускать меня и бесстыдно требовала продолжать! Неужели ты отрицаешь это сейчас?

— Конечно, тебе этого не понять, — пожав плечами, Бренна лукаво усмехнулась. — Видишь ли, ты получил свое, но я не испытала наслаждения. — И, заметив, как мрачно нахмурился Гаррик, добавила:

— О, это не твоя вина. Просто у меня ушло больше времени на то, чтобы открыть тайну.

— Тайну?

— Да, дойти до конца. Понять, что делает это… соитие столь желанным. Ну, по вкусу тебе моя честность, викинг?

— И ты… я подарил тебе блаженство?

— Да, и я не стыжусь в этом признаться.

— Тогда почему же, гром и молния, ты пыталась сбежать от меня? — насупив брови, мрачно осведомился он.

— Только потому, что если мне и понравилось это, викинг, то вовсе не значит, будто я снова покорно приползу в твою постель и попрошу о милости! Мое любопытство удовлетворено, и в отличие от вас, мужчин, не имею ни малейшего желания продолжать и повторять этот… этот акт.

— Акт! — раздраженно фыркнул Гаррик. — Для этого есть слово и получше!

— Уж не любовь ли? — прошипела девушка. — Поскольку между нами горит лишь ненависть, в том, что мы делали, не может быть любви, ни с твоей стороны, ни, уж конечно, с моей. Ты сам признал, что лишь твое тело жаждет удовлетворения. Поэтому зачем приходить именно ко мне, ведь для этого сойдет любая женщина!

— Но я пришел к тебе! — ответил он с коварной улыбкой.

Глаза Бренны подернулись дымкой ярости:

— Ну так вот, я отказываюсь! Не желаю, чтобы меня использовали для удовлетворения своих низменных потребностей!

— Значит, отказываешься, — небрежно бросил он, по-прежнему недобро усмехаясь.