5
0И где бы были сейчас Дашутка и Зайка? Правильно, в тихом, уютном, зеленом местечке под названием «кладбище»! Я, конечно, устаю от суматошной жизни в нашем доме, постоянных гостей и криков, но погост слишком радикальное решение этой проблемы.
Я вздрогнула, села на кровать и обняла Хучика. Мопс сонно засопел и прижался ко мне толстым боком, покрытым нежной шерсткой. Нет уж, никакого защитника приглашать не стану, пусть Вике помогает государство.
Я легла в кровать, поворочалась еще минут десять, поняла, что не засну, села, запихнув себе под спину подушку, зажгла лампу и взяла книгу. Лучше уж почитаю, вместо того чтобы изводиться, вертясь без сна.
И тут ожил мобильный. Не знаю, как у вас, а у меня ночной звонок вызывает ужас. Случилась беда! Согласитесь, редко кто станет беспокоить после полуночи, чтобы сообщить радостную весть, типа: «Дашутка, сдал экзамен на пятерку».
Я машинально глянула на дисплей. «Нет номера», – виднелась в окошечке надпись. У человека на другом конце провода стоял антиопределитель.
– Алло, – прошептала я, – что случилось? Говорите!"
"– Даша, – тоже шепотом сказала Вика, – ты меня слышишь? Громче не могу.
Первым моим позывом было мгновенно отключить мобильник, но потом я обрадовалась. Раз Вика набрала мой номер, да еще в столь неурочный час, следовательно, ее освободили. Значит, она не хотела отравить нас с Зайкой и не убивала Андрея. Следователь во всем разобрался!
– Викуся! – заверещала я, роняя на пол заснувшего Хуча. – Ты где?
– В следственном изоляторе, – еле слышно прошелестело из трубки.
Радость мгновенно погасла.
– Там есть телефон? В камере?
Вика кашлянула:
– За деньги тут все имеется, извини, времени мало, хочу лишь сказать, никому не верь.
– В каком смысле?
– Ну, следователь уверен, что я отравила Андрея и пыталась отправить на тот свет тебя и Зайку. Это неправда. Понимаешь, неправда! Я не виновата! Клянусь памятью мамы!
Ее голос, тихий, словно шорох упавшей листвы, полнился таким отчаянием, такой горькой безысходностью, что я моментально ответила:
– Конечно, такая ерунда. Не волнуйся, все будет хорошо.
– Я люблю тебя, – вдруг сказала Вика.
– И я тебя.
Послышался треск, сопение, потом Вика сдавленно прошептала:
– Ты третья, кому я звоню сегодня. Еще пыталась поговорить с Нинкой Супровкиной и Аней Батуриной, но они не захотели иметь со мной дело. Нинка пообещала утром пойти в милицию и рассказать, что в моей камере есть сотовый телефон. Даша, не верь! Я никогда… лучше мне… самой… туда…
Шепот пропал.
– Вика! – заорала я. – Стой, погоди, не вздумай! Адвокат придет завтра! Я сама попытаюсь разобраться в этом деле, я…
Но из трубки понеслись короткие, монотонные гудки.
– Вика! – заорала я. – Вика!
Хуч возмущенно залаял. Тут же ожили и остальные собаки.
