8
0
– Все ходють и ходють, – недовольно протянула старуха, – покоя никакого! Когда положили?
– Вчера.
– А с чем?
– В каком смысле?
– Болит у ней чего? Ну, аппендицит или, может, гинекология?
– Она упала с большой высоты.
– Значитца, травма, – резюмировала бабка и стала медленно листать огромную амбарную книгу, – вот молодежь! Через одного мрут! А все почему? На машинах носятся, на мотоциклах, дурные головы.
Продолжая бурчать, она отхлебнула кефир, вытерла тыльной стороной кисти рот и заявила:
– Во, нашла, Алиса Кочеткова!
Я обрадовалась:
– И на каком она этаже?
– В подвале, – сообщила бабка.
Я изумилась:
– У вас там палаты есть?
– Не-а, – мотнула головой старуха, – морг тама, преставилась твоя Алиса, севодни в три часа утра.
Я вцепилась пальцами в прилавок:
– Это точно?
– Нет, – вызверилась старуха, – шуткую так! Ну народ, ваще без понятия! Померла она, померла, хочешь подробности узнать, ступай к доктору Рогову, Вениамину Сергеевичу, на второй этаж в ординаторскую.
Я покосилась на Свету, которая во время этого разговора курила на крылечке, потом подошла к ней и сказала:
– Тут такой бардак! Старуха ничего не знает, зря только в справочной сидит. Ты подожди меня пока, сбегаю на второй этаж, узнаю, куда нам идти надо.
– Ладно, – согласилась та, – на улице постою, очень у них в больнице противно воняет.
Я оставила ее на крылечке, а сама кинулась искать доктора. Неизвестно еще, какой он человек, может, рявкнет, как эта злая бабка с кефиром.
Но Вениамин Сергеевич оказался приветливым дядечкой в очках."
"– Мы сделали все, что смогли, – начал объяснять он, – но, как говорится, увечья, не совместимые с жизнью. Я сразу понял – она не жилица, тяжелейшая черепно-мозговая травма. Кочетковой была моментально сделана операция, но увы! Мы не боги! Очень жаль девушку, молодая, совершенно здоровая, и пожалуйста! Я бы этот лагерь давно прикрыл! В прошлом году у них двое ноги сломали, а у одного мужика сердечный приступ приключился. А теперь вот – смертельный исход!
– К ней никто не приходил?
– Кого вы имеете в виду?
– Ну, может, подруга, мать, сестра, любовник?
– Нет, да мы бы и не пустили посторонних в реанимацию.
– Может, она что-то говорила перед смертью?
– Скончалась, не приходя в сознание!
Я спустилась вниз и пошла к Свете. Очевидно, на моем лице отразилось все, потому что моя однофамилица вдруг прижала к груди остренькие кулачки и прошептала:
– Алиса?.. Да? Да?
– Да.
Света широко распахнула глаза, попятилась, облокотилась на «Пежо» и простонала:
– Так и знала, что этим закончится! Все к тому шло! Все!
Из ее глаз потоком хлынули слезы. Я открыла машину, посадила туда Свету, влезла за руль и поехала искать аптеку.
Раздобыв новопассит, я влила в Свету почти половину бутылочки.
