185
0Вот бы зерновой достать, но я его не видел в продаже. Дурных денег, наверное, стоит.
Успею ли я домой? Если нет, позвоню бабе Вале, скажу, что все в порядке, и останусь в Васильевке.
Я отодвинул занавеску и выглянул. Тучи были таким плотными, что как будто и не рассвело. Ладно, хрен с ним. Намокну так намокну, зонт при таком ветре все равно не спасет, а дождевика нет.
Перекинув сумку через плечо, я рванул на улицу. Только вышел, как небо оскалилось вспышкой и зарычало. Я показал ему средний палец. В ответ по лбу ударили две крупные градины. Вот этого я не учел. Град побьет все мои планы к хренам вместе с черешней! Сохранится ли что-то?
Я бежал к остановке, а небо пыталось расстрелять меня градом. Не преуспело. Обрушилось на пустой автобус, и вскоре град сменился дождем, таким плотным, что видимость стремилась к нулю, и «икарус» еле полз. Васильевка находится выше в горах, возможно, мою черешню сейчас бьет град. А может, там вообще нет осадков.
В центре города лило так, что в полупустой ЛАЗ, что ждал на конечной, я залез промокший до нитки, хотя пробежал не больше ста метров. В прошлый раз реальность пыталась перевернуть автобус. Или я слишком высокого о себе мнения? Вряд ли мы снова перевернемся, но другие сюрпризы не исключены.
Однако доехал я без сюрпризов и под дождем рванул к бабушке, стараясь не замечать стремительно тающие наносы из града, ворвался в кухню, где меня ждали.
— Град тут был? — спросил я очевидное, глядя на вытянувшиеся лица бабушки и Каюка.
— Был, — кивнула бабушка, переглянулась с подозрительно довольным Юркой, встала.
— Ну все, кабздец, — уронил я.
— Идем, кое-что тебе покажу, — улыбнулась бабушка.
Не задавая вопросов, я последовал за ней в дом, она щелкнула выключателем. Свет выхватил из полумрака ящики с черешней, сорванной вместе с черенками. Раз, два… шесть ящиков!
— Всю ночь ползали, — ответил на мою улыбку Каюк. — Тридцать два кэгэ!
— А маленькие деревья накрыли пленкой, — продолжила бабушка.
Ощущение было, как если тащишь груз, и вдруг кто-то подходит и помогает донести, когда нет на это надежды, потому что жизнь приучила тянуть лямку в одиночку.
— Бесценно, — выдохнул я, подавляя желание привалиться к стене и сползти по ней на корточки, — когда твои родственники — мудрые! Круто!
Впрочем, чего это я? Мне четырнадцать лет, плевать! Я рассмеялся и сделал, что хотел — сполз по стене. Бабушка положила руку на голову Каюка.
— Без Юры не справилась бы. Это он придумал.
Глаза Каюка горели, никогда не видел его таким довольным. Энергия из него так и перла.
— Спасибо, брат! — пожав Юрке руку, я подкинул дров в костер его энтузиазма.
— Так что не переживай, у нас больше суток, дождь должен прекратиться, и мы соберем то, что не успели.
