182
0
— На даче скоро черешня поспеет, «воловье сердце». Ее немного, но она красивая, — сказала мама.
В Наташке тоже проснулась коммерческая жилка:
— Картофан! Молодой картофан же! Он у них там еще не созрел, а у нас его валом!
— Видите, сколько возможностей! — улыбнулся я. — Тридцать тысяч за рейс — легко.
— Офигее-еть! — мечтательно протянула Наташка. — Это ж целые зимние ботинки!
— А если найти, у кого там жить, можно конвейер наладить. Кто-то в Москве сидит и торгует, кто-то передает товар с проводниками. Жаль, нет у нас там родственников.
— У бабушки спрашивал? — поинтересовалась сестра.
Я кинул.
— Только у мамы не спрашивал. — Она повернула ко мне голову, я уточнил: — Бабушка сказала, что там живет дед Шевкет. Отец знает, где дед? Он молчал про родичей в столице, когда я спрашивал.
Мама звонко размешала сахар в чае и сказала:
— Знает. Поначалу дед поздравлял нас каждый Новый год. Я ему фотографию тебя новорожденного отправила в тайне от Ромы. Первый внук все-таки! — Она горько усмехнулась. — Дед ответил, а Рома обнаружил письмо первым и прочел его. Что тогда было! — Она зябко повела плечами.
Вот это новости! Дед-то, оказывается, все это время интересовался, как живет его сын!
— Так ты знаешь адрес деда? — улыбнулся я. — У тебя письма сохранились?
Она мотнула головой.
— Нет. Не сохранились. Помню, что улица Перова или как-то так.
— Перовская. Есть в Москве такая улица, — кивнул я.
— Отец те письма сжег, а меня чуть не убил и потом месяц клевал. Сказал, что если еще раз отвечу — развод. Я и перестала. Дед еще три года писал. Рома говорит, один раз даже приехал…
— Надеюсь, он после этого выжил, — сказала Наташка, подпершая щеку кулаком. — А вообще, может, дед не такой плохой. Отец и бабушку Эльзу ненавидел, а она классная.
Мне подумалось, что письма прекратились не потому, что дед сдался — он ведь мог умереть! И тогда мы найдем разве что памятник на кладбище.
— Слышь, брателло, — продолжила Наташка, — ты ж утром на рынок? Давай я — на рыбалку, а ты — по своим делам? Заработаю чуть на ботинки себе.
— Да вообще без проблем, — пожал плечами я.
Борька слушал наши взрослые разговоры, зевая, и наконец улучил момент, вставил свои пять копеек:
— А Юрка нашел, где жить? Или он тут у нас, в ДОТе? — В его голосе читалось искреннее беспокойство.
Надо же, Каюк Борьку обижал, а братец за него переживает! Да ему в священники надо! И при этом в моей реальности из него вырос гнилой скользкий интриган. Вот как так?
— Бабушка его приютила, — сказал я. — Надеюсь, они поладят, Юрка неплохой, только невоспитанный.
— Нормальный оказался, да, — признала мою правоту Наташка и спросила: — Так а с треньками что?
— Занимаемся завтра вечером в семь, как дела поделаю.
