182
0— Слушай, у тебя есть что-нибудь пожрать? А то из дома выгнали…
Я выудил пирожок, в который Юрка жадно вгрызся и, забыв обо всем, чавкал, как оголодавший зверек, только что не урчал. От него тянуло дымом и немытым телом, грязную шею расчертили потеки пота.
— А живешь ты где? — спросил я.
— Да тут, в ДОТе, — он кивнул на гору. — Туда дождь не затекает, я там лежку сделал. До октября перекантуюсь, пока не холодно.
Вспомнилось, как мы коротали там ночь с Наташей, когда отец попытался ее избить, заплесневелый матрас со вспоротым брюхом вспомнился. Не спрашивая, хочет ли, я отдал Каюку еще пирожок и смотрел, как он, зажав ногами узел с пожитками, жадно поглощает угощение. Сколько он не ел? День? Три? Подножным кормом не особо разживешься: поспела только черешня. Но главное — почему он не пошел к приятелям, которые накурят и худо-бедно накормят?
Неужто и правда решил стать человеком? Такое редко, но бывает. Вот так пройдешь мимо котенка зимой, утром обнаружишь его трупик…
Юрка все-таки не котенок — человек. И что с ним делать?
Глава 3
Дай миру шанс
— А чего тебя из дома выгнали? — спросил я, протягивая Юрке третий пирожок.
— Мефал, — ответил он с набитым ртом, прожевал и уточнил: — Алкашей полный дом, бухают, махачи постоянные. Зае**ло. Спасибо за хавку. Реально желудок к спине прилип.
Решение пришло внезапно. Как бы пафосно это ни звучало — будто бы спустилось сверху. Я просто знал, что так — правильно.
— Идем ко мне, — предложил я. — Хоть помоешься, а то от тебя воняет. Чаю попьешь.
Каюк округлил глаза.
— Че — реально? Прям к тебе? А родоки че скажут?
— Отец ушел. Совсем. Мать только завтра будет. Выспишься, откиснешь, а дальше решим.
— Да че там решать! Нафиг я вам уперся, — потух Юрка.
— Почему ты не пошел к корешам? — задал я еще один вопрос, пожалуй, самый важный.
— Не хочу сдохнуть, как Вичка. Они ж все упоротые!
Решение вызрело окончательно.
— Давай ко мне. Пока побудешь там.
Каюк засеменил следом. Бросил в спину:
— Охренеть!
После того, что устроил отец, воровать в квартире нечего. Можно разве что какую кастрюлю вынести. Вот и будет проверка на вшивость. Если Каюк накосячит, значит, я ошибся. Но разве не стоит эта ошибка шанса сохранить человеческую жизнь? Сколько таких жизней оборвалось просто потому, что никто не протянул руку, когда это было нужно?
Мы поднялись на второй этаж, я прошел в кухню и поставил чайник на газ, Каюк остался топтаться в прихожей.
— Иди сюда. Вещи тоже давай, постираем, но не сейчас. Клопов ты не принес, надеюсь?
— Гонишь? Я в море моюсь.
Каюк остановился в дверном проеме, не веря в происходящее.
— Жрать хочешь? Чай, там. Сало есть соленое. — Я сунулся в холодильник. — Ставрида жареная. Что будешь? Суп еще, но он невкусный.
