6
0Так вот, раз она с тобой, то и решать тебе — одну вам фамилию рисовать или нет. Ну, со штампом тоже…
Я даже не сразу понял, что этот гад надо мной потешался — настолько серьезный и равнодушный у него был голос. Но, надо сказать, это помогло немного унять мою злость.
— Я подумаю, — процедил тогда и бросил трубку. А затем пошел к Алисе. Просидел у нее до вечера, держа за руку, потом пришлось уходить — меня тоже все еще водили на процедуры, которые должны были помочь заживлению. Но я все же не удержался.
— Выйдешь за меня? — спросил, не надеясь ни на что. Но ее ладошка вдруг сжала мою. Будто девушка и правда услышала меня. — Выйдешь? — повторил я с глупой улыбкой на лице. И снова та же реакция. — Девочка моя…
Тогда меня еле увели от нее. А следующим утром Герман лишь выразительно фыркнул на мое заявление про одну фамилию и про свидетельство о браке.
46
Пару дней мне казалось, что все — это безумие никогда не закончится. Я то просыпалась, то проваливалась в забытье. Постоянно было то слишком жарко, то слишком холодно. Кажется, мне что-то кололили, ставили капельницы. В те редкие минуты, когда я могла осмысленно следить за происходящим, меня навещал врач и медсестры. Все они постоянно успокаивали меня, говорили, что все наладится — надо только потерпеть. Но мне казалось, что конца и края этому нет…
Я уже настолько потерялась в происходящем, что порой мне чудилось, будто рядом сидел Руслан. Но на все мои просьбы увидеться с ним, мне говорили, что рано еще, и заверяли, что с Волковым все хорошо и он уже идет на поправку.
В отличие от меня…
А однажды мне даже привиделось, будто любимый человек сделал мне предложение. Мне казалось, что в этот момент мое сердце попросту не выдержит всего того, что я испытывала, но не имела возможности выразить словами. Но, видимо, это был мой очередной бред, потому что ни разу мне не удалось увидеть Руса вживую.
Как-то раз у меня даже промелькнула мысль, что вот так моя жизнь и закончится — глупо и бессмысленно. Мое воспаленное воображение рисовало картины, в которых тот самый злой и страшный Герман давал указание не лечить меня, чтобы ничто не мешало Руслану работать на него…
В общем, бредила я по полной.
Просветление наступило внезапно. Просто одним утром я проснулась и поняла, что не испытывала того жара, что мучил меня все это время. И вообще дышалось гораздо легче. Настолько, что я тут же попыталась привстать с постели. Но, конечно же, вошла медсестра и строго-настрого запретила подобное.
— Вам еще рано! Скоро придет врач и расскажет о дальнейшем лечении.
Ждать пришлось немало. Но когда доктор все же пришел, то явно был доволен результатом осмотра и сообщил, что кризис миновал, и дальше все должно пойти уже гораздо легче.
