Волчья хватка. Книга третья

Он не видел Ражного за калиткой, однако шёл конкретно к ней, и запорошённые, придремавшие собаки почуяли неприятеля поздно, разом выскочив навстречу, когда оставалось всего–то шагов десять. Окружили и забрехали сразу со всех сторон, намереваясь держать и крутить его на месте, как лося. Савватеев остановился, подняв руки, словно показывая безоружность и мирное расположение. За его спиной никто не маячил, сумрачный, подсвеченный розовым и запорошённый снегом прибрежный кустарник напоминал контрольно–следовую полосу.

Вячеслав затаился в своей засаде, генерал же тем временем, опасаясь собак, осторожно приблизился к калитке и заглянул на территорию базы.

— Ражный? — громко окликнул он. — Убери своих псов!

Гейша проскочила вперёд, встала на дороге и ощерилась, показывая, что дальше не пустит, а задние перекрыли путь к отступлению. По сути, собаки подставили гостя под выстрел вожака стаи и теперь ждали. Вячеслав скатал снежок и бросил его в генерала. Тот мгновенно обернулся, и рука скользнула под мышку: Савватеев пришёл на мирную встречу вооружённым.

— Что скажешь, мил–человек? — простецки спросил Ражный.

Их разделяло только дощатое полотно калитки, и такой близости генерал не ожидал, однако отступать было некуда.

Он и впрямь не смотрел в глаза, а целил прищуренным взором куда–то в лоб. При этом его слегка потряхивало от озноба, несмотря на тёплую куртку.

— Может, присядем? — предложил он. — Переобуться бы, я ноги промочил, хлюпает…

Это житейское начало диалога как–то враз сняло напряжение с обоих, в том числе и с собак, которые примолкли, но продолжали следить за гостем. Ражный молча сдёрнул калитку с петель, положил её на снег у береговой кромки, после чего по–варварски выломал несколько досок из забора, разбил их в щепки и развёл костёр. Савватеев наблюдал за ним молча и даже отстранённо, однако же спросил:

— Забора не жалко? На дрова?

— Гори всё ясным пламенем, — бесцветно отозвался Ражный. — Разувайся, сушись.

— У тебя кипятка случайно нет?

— Случайно нет…

Генерал достал из внутреннего кармана пакетик с порошком, высыпал в рот, зажевал снегом.

— А это что там, на причале? — тоном профессора спросил он, с вожделением ожидая, когда разгорится костёр.

Свёртки с куклами присыпало снегом, но только сверху, четыре уложенных в ряд сугробика…

— Дети, — серьёзно сказал Ражный. — Мертворождённые."

"Генерал соображал мгновенно, отлично знал историю Мили, поэтому лишь печально покивал головой — пропускал неважные детали, готовился к разговору о главном. Сел, стащил промокшие насквозь и оттого расшлёпанные туфли, носки и протянул дряблые от сырости ноги к огню. Экипирован был явно не по сезону.

— В ружьё подняли, — объяснил просто, перехватив взгляд Ражного.