2
0Если не сказать богиня!.. Ты же сам её искал?
— Я искал Белую Диву.
Инок посмотрел в сторону башни.
— Хочешь, так называй… Ведь и нашёл! И счастье казалось так близко. А теперь придётся схватиться на ристалище. Вот уж будет у вас Пир Свадебный!
Опричники в Полку существовали, как нерв в зубе, чтобы реально ощущать мир, когда его пробуешь на вкус. Ощущать все его бесконечные тонкости, а не только «холодно–горячо». Поэтому на приближённых к Ослабу иноков, принявших на себя все житейские надзорные функции, никто не обижался.
— Когда? — спросил Ражный.
— Да тебе уже рубаху с портками примерять пора, — ухмыльнулся инок.
— Всё–таки на первое свидание пойдёшь. С богиней! Ну или с ведьмой… В общем, с араксом женского пола! А ты ещё всё на Дивьей горе сидишь. Ступай, проси у вдовы рубашонку какую–нито. Может, что осталось от покойного вотчинника…
— Своя есть… А поруку я принял.
Он готов был бежать на ристалище хоть сейчас и сдерживался лишь потому, что перед опричниками не принято было выказывать своих желаний и чувств. А торжественность момента его распирала изнутри до такой степени, что казалось, он, как шар, надувается летучим веществом и готов воспарить.
Инок это заметил и вроде бы даже смутился, что для опричника было невероятно.
— Погоди, Ражный, не бей копытом. И впрямь схватишься?.. Про них всякое говорят… Но девицы эти и впрямь богини! Выйдешь на поединок с богиней?
— А ты что предлагаешь? Потанцевать?
— Сыч в Турции на них набрёл, так сразу в плен сдался. Говорит, как–то уж совсем стрёмно, поединок с женщиной. Каковой бы её ни считали… Может, и тебе сразу лечь на лопатки?
— Ты же мне поруку принёс! И сдаться советуешь?
— Ослаб послал с порукой, — доверительно признался опричник, чего явно не имел права делать. — С ним не поспоришь… Думал, откажешься! И будешь прав. Никто и осудить не посмеет. Ладно с омуженкой побороться в их праздник, на росной траве. Сыч говорил, ретивые они, неугомонные… Но не в дубраве же брататься!
— Пусть явится в рощенье. Там посмотрим…
Приближённые к Ослабу старые иноки знали все скрытые, тайные мотивы его поведения и действий. Должны были знать. Видимо, этот заведовал карательными делами и в тонкости иных не вникал. Или искусно хитрил.
— Да не хорохорься ты! Явится — смотреть будет поздно. А если не явится? Омуженкам и Ослаб не указ… Если опозорить тебя замыслила? Они же чародейки! Поди узнай, что на уме… Ну, придёт Дива, и что делать станешь?
— Я помню, что делают на ристалище, — заверил Ражный. — Вот и пойду рубаху примерять.
На сей раз опричник и вовсе вроде бы раскрылся.
— Говорят, схватки эти потешные! Ни кулачного зачина, ни сечи. Начнёшь с братания и им же закончишь… Говорят, для забавы старца придумано! Другие считают, в наказание строптивых.
