6
0— Согнутый крючком нос её слегка распрямился. — Сам виноват… На меня тоже не сердись, отрок. На самом деле я вдова Булыги. Считай, хозяйка рощенья, аракс в юбке.
Если она и была когда–то Белой Дивой, то лет триста назад. От россказней калика про жену–омуженку Булыги правдивой оказалась только хромота вдовы…
— Четвёртый год пошёл, как за вотчиной призираю, — пожаловалась она.
— Сына жду. А его нет! Внука присылал, но сам не идёт. Мир прельстил, чемпионские титулы собирает, мусор и гордыню мирскую… Ты моего сына знаешь?
— Не знаю, — он наконец–то примирительно перешагнул порог.
Изнутри нижний каменный этаж напоминал двухъярусную крепостную башню с окнами–бойницами, только посередине стояла огромная русская печь, от которой явно излучалось тепло. На антресолях второго яруса виднелись сплошные деревянные нары возле глухой стены и несколько дверей отдельных комнат: что–то вроде казармы, где можно разместить взвод, однако сейчас совершенно пустой и пыльной. Видно, народу на постое здесь перебывало множество, посудник возле печи ломится от количества мисок, на стенах вместительные жаровни, сковородки и тазы.
Старуха перехватила его взгляд.
— Летом туристов пускаю на постой, — призналась. — Горный приют организовала. А что делать? Вотчину содержать надо, а боярин всю выручку в полковую казну забирает. И положенные на содержание деньги не шлёт. Начну требовать, так грозится сорокой в Сирое отправить. Мол, там вдовам место. А в Дивье посадят стариков на караул, и всё пропадёт…
Ражный вспомнил наказ Пересвета, достал деньги и передал Булыге.
— Вот, боярин прислал…
— В кои–то веки! — облегчённо проворчала вдова, пересчитывая бумажки. — Нынче вон виноград уродился, а вино давить некому. В чанах так и киснет. Не могу же сама, нога болит. Теперь денег прислали, так людей найму. У меня ведь ещё пасека в полсотни колодок!..
Отдельная крутая лестница вела на самый верх, в деревянный терем.
— В бане парить стану завтра, — пообещала вдова. — И кормить тоже. Сейчас поздно, да и баллон надо переставлять. У меня газ кончился… Поднимайся в булыгинскую светлицу, там постелено. И шевелись, станция сама выключится. В потёмках шарить придётся.
Сбросила с себя верхнюю одежду и, охая, кряхтя, полезла на печь.
Хоть бы чаем напоила!
По скрипучей лестнице Ражный поднялся наверх и оказался в средневековых, почти боярских апартаментах. Он повесил котомку с имуществом на крюк вешалки у входа и, не снимая куртки, пошёл осматривать чужое жилище. Перегородок не было, потолки поддерживали толстенные витые колонны, однако ложе вовсе не царское — аскетичное, принадлежащее араксу: шкура снежного барса и толстое суконное одеяло.
