Вероника

Именно так думала Ника, подходя к темному зданию больницы. От сырого холодного воздуха ее знобило, хотелось скорее оказаться в тепле, но, увы, не было такого конкретного места на земле, где именно она могла бы согреться.

Внизу, в темном коридоре, ее уже поджидала Катя."

"В белом халате и такой же косынке она была похожа на доярку.

— Ну что ты так долго! Я уже решила, что ты передумала…

Они прошли по пустому длинному коридору и оказались в маленькой, убранной белым, каморке.

— Раздевайся, я сейчас.

Катерина скрылась. После ее ухода давящее ощущение усилилось, а сердце стало стучать больно и неритмично.

Она нерешительно сняла плащ и огляделась.

Застланная белым лежанка, белая ширма, за которой громоздится батарея «уток» с отбитой эмалью.

Ворох резиновых перчаток, обсыпанных тальком. Больница…

Ника поежилась. Квадрат за окном стал совсем синим. За стеной перекладывали инструменты, и от бряцающего звука Ника невольно вздрагивала всеми внутренностями.

— Ты чего не разделась до сих пор? — влетела Катя.

— Что — совсем?

— Тебя же обработать надо! — возмутилась Катя и по-деловому уперла руки в бока.

— Насилу уговорила! Только из уважения ко мне согласилась. Она у меня свинину брала к празднику.

Не дожидаясь Ники, Катя быстро и деловито принялась расстегивать пуговки на кофте у родственницы.

— Славик «тринадцатую» принес, — делилась она, не обращая внимания на состояние золовки. — Хочет коляску к мотоциклу покупать. А я как спальный гарнитур взять его уговариваю. Ну-ка накинь этот халат.

Ника нацепила широкий и короткий халат, от которого воняло хлоркой.

— Спальный гарнитур с двумя тумбочками и еще полка на стену. — Катя, вероятно, была уверена, что отвлекает золовку от мрачных мыслей. — А Славик уперся: люльку ему мотоциклетную. Ты бы поговорила с ним.

Катя наконец закончила переодевать Нику и окинула ту оценивающим взглядом. Взгляд случайно задержался на бледном испуганном лице.

— Ты чего белая? Боишься, что ли? Сорокина — врач опытный, бояться не надо. Ой, а температуру-то! Забыли температуру-то!

Катя вытащила из пол-литровой банки на столе один из градусников и сунула Нике.

— Сиди.

Едва они определили градусник, в окно раздался звонкий и требовательный стук.

— Кого-то принесло! — воскликнула Катерина, бросаясь к окну. — Знают, что посетителям до семи, а прутся!

Прижавшись лбом к стеклу, она крикнула, видимо, привычную информацию:

— Родовое отделение — вторая дверь налево! Постоянно нас с родовым путают, — обернулась она к Нике. — Один раз вот так…

Но настырный посетитель не дал ей договорить.

Стук повторился.