Вероника

Но, впрочем, она умела держать себя в руках и позволила себе для начала только ядовитое: «Ну, спасибо, сынок!» И демонстративно удалилась в свою комнату.

Утром, когда Игорь ушел в институт, Нике был учинен допрос с пристрастием. Ника честно ответила на все вопросы. И что приехала из очень, ну просто очень провинциального городка, где жила даже не в самом городе, а в примыкающем к нему поселке. Что отец — шахтер, а мать — инвалид, так как ослепла еще в молодости. И что закончила Ника только первый курс института, и что, имея родственников в Москве, не общается с ними по личной причине.

Елена Игоревна выслушивала ответы новоиспеченной невестки с мрачным удовлетворением. Она так и знала. Она всегда это предчувствовала. Как предрекала, так и вышло! Ее Игорек вляпался по самое некуда! Это при его-то данных! При его уме, красоте и перспективности! Привести в дом провинциальную аферистку, которая мечтает об одном — о московской прописке! И это единственный сын! О такой ли доле мечтала она, поднимая его на ноги!

Когда невестка уехала на учебу, Елена Игоревна заметалась по квартире, обуреваемая желанием что-нибудь немедленно предпринять.

Срочно разыскать Игоря и поговорить с ним с глазу на глаз. Она кинулась одеваться. Но когда уже стояла одетая в коридоре, увидела себя в зеркале и сама же забраковала свой импровизированный план. Игорь не станет ее слушать. У него все еще сохраняется эта подростковая нетерпимость. Несмотря на его двадцать лет. Такой разговор приведет к одному — они поссорятся. Но если раньше их ссоры происходили один на один, то сейчас силы не равны. Их двое. Он станет искать поддержки у жены, а та его поддержит. Действовать напролом нельзя.

Елена Игоревна положила на место сумочку и вернулась в гостиную. Надо думать, думать, думать. Елена Игоревна заняла выжидательную позицию. Стала терпеливо ожидать, когда невестка начнет совершать промахи и вообще выдаст себя. Когда она совершит что-нибудь такое, за что можно будет зацепиться, а затем — оттолкнуться. Но эта черноглазая молчунья, похоже, и в самом деле за печкой выросла — целыми днями что-то мыла, скребла, терла, чистила. Вскоре все кастрюли на кухне Елены Игоревны приобрели первозданный вид. Занавески на кухне теперь были накрахмалены и даже подсинены, а посуда в стенке начищена до блеска.

Все это раздражало Елену Игоревну уже тем, что повод для зацепки отсутствовал, начисто.

Хотя Елена Игоревна бдительности не теряла, ее так просто не проведешь. Ей сколько угодно пыль можно в глаза пускать, она — не Игорь, на показную старательность не купится. Дураку ясно: невестка из кожи вон лезет, чтобы показать Игорю, какая его мать, оказывается, неряха и до прихода в их дом этой Золушки и убираться-то не убиралась.

Елена Игоревна тихо негодовала.