Вероника

Вера обошла пустынный пляж, побродила в лесу, постояла на поляне перед холмом, наблюдая парение параплана.

Когда она вернулась в лагерь, «уазик» уже стоял перед флигелем, а на веранде толпились Кирилл, водитель и Сухарев.

— А где Люба? — спросила Вера.

— Вас пошла искать, — ответил Кирилл и добавил:

— У Ксюшки температура.

Вера вбежала в комнату. Девочка спала, раскинув ручки и ножки. Щеки ее неестественно пылали. Вера приложила пальцы к крохотному лобику и тут же убрала — лоб был огненным.

— Я уже позвонил в «скорую». — Сухарев вошел в комнату за ней следом.

 — Я думаю, вам нельзя ехать сегодня.

— Да, конечно…

— Как? Мы не едем? — На пороге возникла Люба.

— А ты думаешь, ребенка можно везти в таком состоянии? — вопросом ответила Вера.

— Нет, ну я не могу так! Сколько можно! Тут такая скукотища! — заныла Люба. — Я не останусь, как хотите. Если бы я знала, что работа няни такая нудная, то никогда бы… Загнали в какую-то глушь, комаров кормить… — Люба находилась на грани истерики. Вера молча смотрела на нее, думая о своем. — Ребенок постоянно орет, не знаешь, что ей надо!

— Так.

Я все поняла, — оборвала ее Вера. — Ты уволена. Поедешь с Кириллом.

— А как же вы. Вер Сергевн? — Кирилл заглянул в комнату. — Может, мне остаться?

— Нет, Кирилл, ты возвращайся, фирма-то у нас совсем брошена осталась, — через силу усмехнулась она. — Мы тут сами справимся, не маленькие.

Люба выбежала из комнаты. Через стенку было слышно, как она двигает мебель, пытаясь сорвать на ней свое настроение.

— Я совершенно не представляю, что делать, — призналась Вера, беспомощно оглядываясь на Сухарева."

"— Дети часто болеют.

 — Сухарев склонился над девочкой, та неровно дышала, открыв свой розовый ротик. Кирилл с Любой уехали, а «скорой» все не было. Погода вдруг резко изменилась. Поднялся ветер, сосны загудели и зашатались, как-то сразу стало темно.

Сухарев кинулся закрывать окно, и едва он это сделал — на турбазу обрушился дождь.

Крупные капли забарабанили в окно. Девочка проснулась и сразу начала плакать. Жар не спадал. Вера ходила из угла в угол, пытаясь укачать ребенка, и неотрывно смотрела в сторону проходной.

Вот звук какой-то машины, лязг ворот.

Нет, это автобус со спортсменами.

Сухарев привел с собой ту самую женщину, стриженную под мальчика.

— У Татьяны двое детей, может, посмотрит? — виновато предложил он, словно это по его вине девочка заболела.

Едва к ребенку прикоснулись чужие руки, поднялся истошный крик. У Веры подкосились колени.

— Горячая какая… — только и сказала Татьяна.

Но, взглянув на Верино лицо, посчитала нужным добавить:

— У грудничков часто так, вы не переживайте сильно. Может, животик болит, может, зубки лезут.