Вероника

Сумку поставить было некуда, и копошиться в ней приходилось, согнувшись в три погибели.

— Я уже понял, — бросил администратор. — Вы насчет купли-продажи турбазы.

— На мне что, написано? — удивилась Вера. И в самом деле — они приехали такой пестрой компанией, с ребенком. Ни дать ни взять — отдыхающие.

Почему же он сразу решил, что она насчет продажи?

Сухарев ничего не ответил, зато сошел со своего пьедестала на грешную землю.

— Ваши намерения? — спросил он, глядя мимо нее, туда, где гуляли с ребенком Кирилл и Люба, — Я намерена прожить здесь.., сколько потребуется, чтобы осмотреть все, ознакомиться с местностью, вникнуть в детали.

Сухарев быстро взглянул на нее и ответил нарочито-небрежно:

— Я здесь работаю давно и могу вам сразу сказать: эта турбаза яйца выеденного не стоит. Все развалилось, трубы прогнили, деревянные домики вот-вот рухнут. Или сгорят. Гиблое дело. Лично я бы…

— Все ясно, — оборвала его Вера. — Давайте так: я составлю свое мнение. А сейчас вы разместите нас по возможности удобнее. С нами ребенок.

Администратор молча поклонился и спрятал глаза. Но Вера успела прочитать в них насмешку, граничащую с презрением.

Он привел их к стандартному деревянному строению с такой же верандой, как та, на которой он сам недавно стоял. Здесь были три отдельные комнаты с большими окнами. У себя в комнате Вера увидела довольно сносную кровать-полуторку, тумбочку с настольной лампой и платяной шкаф. Бросив на обстановку лишь беглый взгляд, пошла проверить Любу. Той досталась комната попросторнее. Здесь хорошо разместились коляска, стол и две койки.

— Вы тут занимайтесь устройством, а я побеседую с администратором.

— Ой, Вера Сергеевна, он такой злой! — поделилась наблюдением Люба. — Он как будто и не рад, что мы приехали.

— Не обращай внимания. Он здесь не хозяин. Он всего лишь администратор, и нам дела нет до его настроений. Скорее всего лентяй и отшельник.

Вера нашла Сухарева на лужайке позади столовой.

Он сгребал граблями скошенную траву.

— Устроились? — все в том же насмешливом ключе поинтересовался он.

— Устроились, — стараясь не втягиваться в тон, на который он ее провоцировал, ровно ответила Вера.

— Сухарев Егор Андреич, — раздельно и четко провозгласил он.

— А меня зовут Вера. Мне бы хотелось услышать от вас о положении дел на турбазе.

Сухарев не торопясь снял матерчатые перчатки, сел на пенек, закурил. Вера Сергеевна оглянулась. Второго пенька поблизости не оказалось. Снова он поставил ее в идиотское положение. Она прошлась перед ним в ожидании хоть какого-нибудь ответа. Но туфли на каблуках были не приспособлены для ходьбы по шишкам.