Вероника

А Вера как истукан стояла и смотрела на ту дверь, абсолютно ничего не понимая. Если бы она не была так поглощена визитом племянницы, она бы сразу обратила внимание на необычайную бледность Кирилла, которая делала его «брендовское лицо» почти интеллигентным. Что в принципе было дико.

— Ты что-то хотел, Кирилл? — все еще витая в том мире, что приволокла сюда ее племянница, спросила Вера Сергеевна.

— Это я. Вера Сергеевна, вчера без вашего ведома провернул сделку, — тихо, но четко проговорил Кирилл.

Вера вскинула на бренд-менеджера непонимающие глаза, а он, увидев в них незнакомое выражение, совсем смешался и принялся тереть переносицу, словно хотел чихнуть.

Вера Сергеевна некоторое время смотрела на менеджера, примеряя на него тот поступок, в котором он признавался, затем опустилась в кресло и показала на другое кресло ему. Он с глубоким вздохом опустился туда.

— Я слушаю вас, Кирилл, — холодно произнесла Вера Сергеевна, не без брезгливого удивления оглядывая эту откормленную фигуру, бритую голову, покрытую от волнения бисеринками пота. «Все им мало, — думала она с горечью. — Ведь он как раз на хорошем счету, плачу я ему больше, чем остальным…»

Кирилл начал мямлить что-то про зубы, которые в настоящее время протезирует его жена, и про врача, который сначала назвал одну сумму, а потом запросил другую, а денег взять было негде…

Вера Сергеевна устало вспомнила, что вчера действительно с 10 до 12 часов Кирилла не было на работе.

Она сама отправила его в газету дать рекламное объявление, где он проторчал непростительно долго, захватив и время до обеда, ну и наверняка обед."

"За это время он и оформил «левак», а потом весь день провел рядом с ней, заглядывал в глаза, изображая преданность.

Никому верить нельзя. Каждый думает лишь о себе. И в душу никого пускать нельзя. И обогреть кого-нибудь — только сделать больно себе.

Вера скрипнула зубами и резко поднялась. Она знала, что сейчас скажет, и у Кирилла не было сомнений, он приготовился. Поднялся и стоял, вжав голову в плечи.

И притихший кабинет насторожился весь, всем интерьером. Вера Сергеевна отвернулась к окну и отдернула жалюзи. В глаза брызнуло весеннее беззастенчивое солнце.

В его лучах шпиль телебашни отливал серебром. Так. Надо кончать с этим. Уволить сегодня же и объявить по фирме. До конца квартала они обойдутся и без бренд-менеджера. Его заменит Слава. Не велика потеря. Сомкнут ряды поплотнее, еще не то бывало.

Вот уж от кого не ожидала! А от кого ожидала? Вера чувствовала, что внутри ее происходит какая-то сложная химическая реакция, результатом которой может быть что угодно — от слез до безобразного крика. Стоп. Не распускаться. Все проходит, и это пройдет.