Вероника

Черт! Она резко села на постели. Это невыносимо. Она рехнется. Нужно что-то делать.

Инга вышла в прихожую. Из ванной доносился шум воды. Дверь осталась приоткрытой. Инга вошла в собственную ванную, как в ледяную воду реки. Зеркало заволокло паром. Занавеску для душа Коля так и не удосужился повесить, и теперь обнаженное мужское тело предстало перед ней как-то особенно выпукло.

Вода не могла скрыть, она подчеркивала все нюансы.

Чтобы поместиться у них под душем, Антону пришлось склониться в три погибели. Заметив Ингу, он не догадался выпрямиться, так и замер, согнувшись, только кривая улыбка вылезла на лицо.

Инга стояла и дрожала как осиновый лист, забыв, что она у себя дома. Примерно полминуты понадобилось Антону, чтобы разглядеть Ингу через прозрачную ткань ее сорочки и взвесить все «за» и «против».

— Иди сюда, — миролюбиво пригласил он и подал ей мокрую руку. Она уцепилась за его пальцы и, как была в сорочке, шагнула в ванну. Антон подвинулся, и первыми до нее дотронулись горячие струи душа.

Инга перестала дрожать. Она неторопливо положила пальцы на мокрую, гладкую грудь Антона и подняла на него дерзкие глаза.

В них плескался открытый вызов. В ответ он положил руки на ее обтянутые мокрой тканью ягодицы, В его глазах играла смесь насмешки и понимания. Он принимал ее вызов. Здесь, в ванне, она испытала ощущения, которых не испытывала никогда. То, что некогда происходило в детском саду с Колей, казалось теперь несмелым ребячьим лепетом по сравнению с тем, что творилось сейчас в ванне. Мокрая сорочка с оторванной лямкой шлепнулась на кафель пола. Антон крутил ее в своих длинных руках, как куклу, так и этак. Она в ответ цеплялась за него, ускользающего из-под мокрых пальцев, всхлипывала, скрипела зубами, стонала, кусала гладкие мышцы его предплечий. А он только усмехался, двигаясь ритмично и яростно, вдавливая ее в холодную кафельную стену.

Здесь, под струями душа, было бесцеремонно смыто прошлое — Инга познала новые прелести запретной любви, которые ее так потрясли, что она безо всяких раздумий предалась им же на смятых простынях супружеского ложа, затем на кухне, на узкой скрипучей раскладушке (что понравилось ей не меньше остального)."

"Назавтра вечер с мытьем посуды оказался особенно волнующим и опасным.

Ночь — невыносимо долгой. И едва рассвет дотронулся до крыш, Инга не выдержала и прошлась по коридору, якобы в туалет. В ответ на ее шаги в кухне скрипнула раскладушка. Инга нырнула в тесный пенал туалета, где немедленно была настигнута длинным цепким Антоном. Быстрый секс в не приспособленном для этого помещении получился не менее острым, чем остальной. Когда Инга возвращалась назад, ей казалось, что она вся — кожа, ладони, волосы — пропитана мускусным запахом Антона.