Ведьма Вильхельма

Просто скучала, как по… например, брату. Он не появлялся, не давал о себе знать, и сколько бы я не прислушивалась к разным слухам, ничего о нём нигде не всплывало. Пыталась отыскать его с помощью артефакта, который он мне когда-то дал, но после его исчезновения, он больше не работал, а потом и вовсе в один момент рассыпался клубящейся тьмой, которая просто растворилась в воздухе.

Да, стоит еще рассказать о моём старом замке. Не сразу, но нам удалось отобрать его у эльфов. Ох, и крику тогда было, но замок вернулся к нам. Дверь, ведущую в пещеру с кристаллами силы, я открыла. Если говорить кратко, то она была просто громадной. Поначалу ничего видно не было, но потом стали зажигаться факелы в самых неожиданных местах, пока не осветили всю пещеру. Так вот, это было просто невероятно. Кристаллы всевозможных цветов покрывали всё, что только можно. Пол, стены, потолок, всё! От света факелов они сияли всеми цветами радуги. Это место стало одним из моих любимых, так тут было красиво и завораживающе. Кристаллы трогать мы не стали, просто снова закрыв дверь.

Да, и с эльфами у нас из-за этого по-прежнему натянутые отношения. Великий Князь отказался от Охтарона, заявив, что он не его сын. Жена его после этого сильно заболела, так как своими словами он её буквально втоптал в грязь, обвинив в измене. Она оказалась вполне хорошей, мы даже предложили ей переехать к нам, но она отказалась. Но полечить её мы подлечили. С Князем они всё-таки развелись. В последние годы его власть начала ослабевать, зато стал пользоваться популярностью старший из детей Алмиэль. Я не раз общалась с ним и понимала, что правитель из него должен получиться вполне себе хороший. Не то, что нынешний истеричный Князь. Общий язык с ним я так и не смогла найти. И эта неприязнь у нас была взаимной.

Последнее время я стала замечать, что с Охтароном что-то происходит. Стоило мне понаблюдать немного, как становилось понятно — он начинает осознавать. В нём что-то неуловимо менялось. То взгляд станет другим, то улыбка совсем не похожей на ту, к которой я так привыкла.

Простила ли я его? Возможно. Мне было по-прежнему больно осознавать, что это всё он, пусть и неосознанно, но любовь, проросшая в моем сердце так глубоко, попросту не давала мне выбора. Иногда мне было тошно от самой себя. Я казалась себе предательницей, которая забыла своего отца и счастливо живёт с тем, кто виновен в его смерти. А потом я понимала, что отец в любо случае желал бы мне счастья, а моё счастье было рядом с Охтароном. Узор на теле почему-то с каждым годом становился только ярче, пока не стал светиться в буквальном смысле слова ночью, словно меня всю разрисовали фосфорной краской."

"Этому было только одно объяснение — Охтарон обретал свои силы.