Вакантное место райской птички

Но страшно, вот так… сразу…

Стою, моргаю, а наши как заорут:

«Согласна, она согласна!»

Ну, я и кивнула.

Вел Петр себя на отдыхе волшебно. Не приставал, не лапал меня, жили мы в разных номерах. На обратной дороге в самолете вдруг командир корабля объявил:

– Уважаемые господа! Есть важное сообщение. Пассажир Петр Чернов просит Софью Снегову выйти за него замуж. Обещает любить ее всю жизнь."

"Мой спутник встал, вышел в проход и протянул мне коробочку с кольцом. А я ничего сказать не могу, горло перехватило. Тут же стюардессы появились с бокалами, всех шампанским угощают.

Мужик с фотоаппаратом появился, давай снимки делать. Народ кричит: «Горько!» Такое предложение руки и сердца навсегда запомнилось.

Софья надела парик.

– Знай я правду, отказала бы ему в тот день. Хотя… хорошо, что согласилась. Петр терпеть не мог, когда его планы не осуществлялись.

Глава тридцать третья

Софья поправила локоны парика.

– Мне понадобилось время, чтобы понять: наш брак какой-то странный. Петр постоянно выходил в свет, всегда брал меня с собой. Он крайне придирчиво относился к моему внешнему виду. Нам домой из дорогих магазинов привозили вещи, Чернов сам отбирал наряды для меня.

Вначале я восхищалась вкусом мужа, его умением составлять комплекты. Петр контролировал все: прическу и макияж, которые делал стилист, обувь, платье, сумочки, верхнюю одежду, украшения. Последние он доставал из сейфа, говорил:

– Они семейные, принадлежали моим бабушке, маме, теперь твои.

А когда мы возвращались домой, бриллианты он опять прятал.

Год, наверное, я провела в эйфории. Единственная печаль – детей нет. Почему? Петр ко мне раз в несколько месяцев заходил, спальни у нас были раздельные.

Я молодая, стеснительная, не говорила с супругом о сексе. А потом…

Софья сцепила пальцы рук в замок.

– Звонок по домашнему телефону. Чей-то голос сказал: «Не ты, дура, жена Петьки, а Егор Рябов его баба любимая. Ты у него для отвода глаз. Не все гомосексуалистов-то любят, а Чернов карьеру строит, никто с голубеньким не станет дела иметь. Баба ему не нужна. Смешно смотреть, как ты с ним в театр ходишь, конфеты жрешь. Ржут все над тобой». Я подумала, что кто-то из недругов Чернова решил нас рассорить, и ничего мужу не сказала.

Зачем его расстраивать? Месяцев семь-восемь, наверное, прошло после той беседы, когда Петр отправил меня в Италию отдохнуть недельку. Извинялся:

– Прости, зая, сам не могу поехать, занят. Обещаю, непременно вместе еще скатаемся.

К слову сказать, наше первое путешествие, когда он мне предложение сделал, оказалось последним.

Я собралась, прибыла в аэропорт, а рейс отложили почти на сутки. Не сидеть же в Шереметьеве! Шофер, который у Петра работал, уехал. Но такси взять не проблема, я вернулась домой.