– Сто двадцать первая статья Уголовного кодекса, по которой мужеложство наказывалось сроком от пяти до восьми лет, действовала до июня девяносто третьего года, – заметил Дегтярев, – потом ее убрали.
– Верно, – кивнула Соня, – но Петр владелец фирмы, добился успеха. А в мире бизнеса на гомосексуалистов многие косо смотрят. Согласитесь, нормальный мужчина относится к «голубым» с брезгливостью. Кое-кто вообще не хочет с ними дела иметь. Помните сцену в самолете? Через пару дней снимки того, как Петр делает мне предложение руки и сердца, оказались в прессе.
Романтическая сцена – тщательно рассчитанный ход. Позвать девушку замуж в небесах, включить в процесс командира лайнера, оплатить шампанское для всего борта, нанять фотографа, который в полете снимки сделает, – на такое мало кто способен, журналисты любят подобные истории. Рассказ о том, как господин Чернов влюбился в простую маникюршу, – ожившая сказка про Золушку и принца. Спектакль в лайнере – вишенка на торте. Мало какой писака пройдет мимо столь необычной помолвки. СМИ написали о ней. Многие узнали, что Петр женится. И кто теперь заподозрит его в любви к мужчинам? Мирон сказал, что у Чернова определенно глубокие психологические проблемы, он сам себя презирает, себя ненавидит, боится, что его секрет выплывет наружу, он теряет самообладание, когда узнает, что его тайна открыта.
Чернов умен, осторожен. Он не хотел меня убивать, просто от осознания того, что жена выяснила правду, пришел в ярость, лупил меня всем, что под руку попало. Досталось и моей голове, и ребрам, и конечностям, но ступни я лишилась не из-за травм. А потому, что бежала по лесу, забыв про раненую ногу.
Находилась в состоянии глубокого нервного потрясения, поэтому сделала то, что никогда бы не смогла совершить в обычной жизни. С одной стороны, это имело положительный эффект, я выбралась к людям, меня отвезли в больницу. С другой – я добила ногу, мелкие кости превратились в крошево, да еще занесла инфекцию, началась гангрена."
"Я молча слушала Софью. На языке у меня вертелся вопрос: «Вы не подумали, что после вашего исчезновения Чернов женится второй раз и другая женщина окажется в том же положении, что и вы? Чтобы спасти чужую жизнь, следовало обратиться в милицию».
Но я промолчала. Легко осуждать Софью, сидя в уютной комнате в окружении друзей, прекрасно понимая, что тебе ничего не грозит. Не я вылезала ночью из багажника на безлюдной бензоколонке, не я бежала по лесу в таком ужасе, что не ощущала боли в раздробленной ступне и раненой голове. Слава богу, у меня никогда не было подобного опыта. Я не имею ни малейшего права говорить: «Вам следовало подумать о других, кто попадет в лапы Чернова.
0
0
