2
0— Святой Боже, как она хороша! И привлекает не только внешней красотой, а внутренней загадкой, откровенными флюидами, раскованностью и пренебрежением приличиями… Одновременно вызывающе решительна, раскрепощена и в то же время трогательно беспомощна… Ее жениху и в самом деле впору позавидовать. Впрочем, может, и нет… Этот блеск в глазах способен доставить немало неприятностей… Возможно, ему придется обзавестись большими рогами…»
— Простите меня, сеньорита, я не представился, — он стащил с головы шляпу. — Дрейк, Френсис Дрейк, капитан «Золотой лани». Могу ли я узнать ваше имя?..
Девушка замешкалась. В этом знакомстве нарушались все правила приличия. Но все же решилась, наверное, потому, что сильно этого хотела.
— Абигайл. Мой отец дон Карлос де Родригес. В барселонском порту его все знают, у него большие склады.
— В Барселоне был всего два или три раза… Я возвращаюсь из дальнего похода. Право, мне очень жаль, сеньорита, что ваш отец… Я все же надеюсь, будущий муж станет любить вас, добьется высокого положения…
— Куда же выше?! Это Рэйнальдо де Гальвес — посол Испании в вашей стране! Его прекрасно знает и любит наш король Филипп II, да и ваша королева часто приглашает его ко двору!
— Абигайл, Абигайл! — раздалось сзади. К ним быстро приближалась пожилая матрона, отчаянно борясь со своими многочисленными юбками. Она шла, придерживаясь одной рукой за фальшборт, а другой прикрывала платком рот. Было ясно, что она плохо переносит качку.
Подойдя ближе, матрона что-то раздраженно стала выговаривать по-испански будущей жене посла. Но та слушала ее без особого внимания и, когда раздраженная тирада была завершена, ничего не ответила в свое оправдание, а вместо этого обратилась к Френсису:
— Это моя опекунша — тетя Брунильда, ее замучила морская болезнь, но из-за моего отсутствия она была вынуждена подняться с постели и очень этим недовольна. А еще больше она недовольна, что я разговариваю с незнакомым мужчиной, не представленным ей. Я покидаю вас, капитан. Но… Но когда солнце будет садиться, непременно выйду подышать воздухом…
Последняя фраза прозвучала многозначительно и даже обещающе. Возможно, Дрейку это показалось, но бес похоти вселился в его душу! Проводив взглядом стройную фигурку Абигайл, он, как раненый зверь, начал метаться по судну. Устроил беспричинный разнос рулевому, придравшись к мелочам, наорал на боцмана, задал выволочку юнге, который недостаточно усердно драил палубу. В конце концов он поднялся на третий ярус кормовой надстройки, вломился в свою просторную двухкомнатную каюту с умывальником, гальюном и просторным балконом, прошел в спальню, упал на широкую кровать и уставился в панорамное окно на синее море и белую кильватерную струю, остающуюся за судном.
