3
0
– Не отказывайся от её помощи, она очень хороший адвокат и…
– Егор, давай скорей! – через дверь торопит Тайманов.
Выхожу. Блин. Хотел ведь Наташке ещё позвонить. Но начальство это точно не одобрит.
– Сколько тебя ждать?! Мхитарян уже икру мечет. Там будет зам прокурора республики, замминистра и секретарь ЦК, неудобно мурыжить.
– Егор!
Я оборачиваюсь.
– Знакомьтесь, Олег Довлатович, это Рекс, – говорю я. – Юрист, насколько мне известно. Или я путаю?
– Дарья, – кивает она. – Я государственный защитник.
– Олег, – недовольно отвечает Тайманов. – Поехали. Мы решили с Мхитаряном, что лучше ехать.
– Егор, тебе Гуля сказала?
– Гуля? Да, сказала, что ты меня защитишь. В свете того, что ты государственный защитник это звучит немного зловеще.
Я улыбаюсь.
– Слушай, – говорю я. – Извини, но видишь, гражданин начальник строжится, заставляет поторопиться на банкет. Увидимся потом как-нибудь, если живы будем. Кстати, Толику твоя банда точно задолжала.
Толян всё это время стоит поблизости и на этих словах прочувственно кивает.
– Куда вы едете? – спрашивает Рекс, совершенно неожиданно оказавшаяся Дашей.
– В аул какой-то, в получасе езды, да, товарищ подполковник?
– Да, пошли уже скорей.
– Что за аул?
– Там типа ресторан, ну или, не знаю, короче, вилла какая-то буржуазная. Царство подлинного коммунизма и изобилия. Дарья, ну ты, как говорится, заходи, если что. Поехал я, а то жрать охота, если честно. А там наверняка плов будет. А я его умею руками есть. Как женщина правда…
– Всё поменялось, – говорит Олег. – Нам прислали «рафик», так что едем, как белые люди, входим все. Твой Миша в празднике, естественно не участвует, так что всё путём.
– Да, была возможность научиться. Был недавно короткий период в жизни. Слыхали, что всё, что нас не убивает, делает сильнее?
– Хм… – подвисает он, взвешивая и оценивая сентенцию. – А ты философ."
"– Нет, Олег Довлатович, – не соглашаюсь я. – Это ваш босс философ, а я вообще не знаю что это за хрень такая, философия ваша.
К нам подходит Мхитарян. Принципиальный и неподкупный следак из команды самого великого Калиниченко.
Этот подъём накладывается на пульсирующее чувство тревоги, создаёт причудливый эффект и закручивает неслабую волну фатализма. В общем, делай, что должен и будь, что будет!
Весёлый жизнерадостный капитан садится с нами в салон, а возрастной старший сержант угрюмо крутит баранку. Настолько угрюмо, будто знает, куда ведут все эти пути.
