5
0И посвятить себя, от аз до ять, Тому, кто верит в нас и кто нам верен.
Анна пробежала глазами по записи и заплакала. С этими слезами выливались горечь и страх, неуверенность в себе и много еще разного, смутного и невнятного, что скопилось и назрело в ее душе, как нарыв.
***
От герцога не было вестей больше недели. Анна извелась, придумывая разные страхи. Часто стояла у окна, ожидая, а вдруг…"
"Вдруг распахнутся ворота, и вся эта неопределенность закончится. Приедет Макс, и она не будет больше смотреть на него свысока. И, возможно, в их отношениях что-то стронется?
В столице все было тихо, никаких сплетен и разговоров о покушении, никаких волнений.
В храмах проводили молебны о даровании молодой паре наследников. На одном из молебнов даже присутствовал бывший король со свитой. И, по слухам, выглядел вполне себе замечательно.
На девятый день, когда она разбирала счета в кабинете, доложили, что приехал герцог.
Выглядел Макс так, как выглядит человек, сутки не спавший. Отечное лицо, синяки и красные глаза. Даже шрам на бледном лице казался ярче обычного.
-- Садись, Максимилиан.
-- Я решил сперва навестить тебя, а потом уже ехать отсыпаться. Не хотел, чтобы ты нервничала зря. Писать не имело смысла: я все равно приехал бы почти одновременно с гонцом.
Ел он жадно, даже небрежно, глотая куски и почти не жуя. Наконец, насытившись, попросил холодного взвару. Почему-то горничная не принесла ему даже вина.
-- От горячего разморит сильно, Анна, – как будто извиняясь, сказал он, отхлебывая из ее кубка.
-- Максимилиан, я хотела спросить… Там, во дворце… Там все живы?
-- Пока все, – последовал лаконичный ответ. Герцог нахмурился и добавил: -- Садись, я расскажу все по порядку.
Анна торопливо устроилась в кресле, внимательно глядя на мужа. «Уставший очень. И ведь приехал ко мне, хотя мог просто записку послать.».
-- Как ты знаешь, все посольства немного занимаются шпионажем.
Фраза была настолько неожиданной, что Анна вздрогнула и глупо переспросила:
-- Посольства? А при чем здесь…
-- В состав эспанского посольства входят два святых отца.
-- Падре Амбросио? – Анна честно пыталась вспомнить. И дядя-герцог, и мастера макияжа, и даже эспанские падре, вынимающие душу на исповеди, остались в прошлом. В неприятном прошлом, которое она старалась забыть. – Ах, да! Я познакомилась с ним в монастыре. И он, помниться, даже заступался за меня.
-- Так вот, падре Амбросио оказался значительно умнее своих предшественников.
