6
0Пожалуй, новая жизнь привнесла в ее характер нотки авантюризма.
План сложился мгновенно и был так хорош с ее точки зрения, как будто она обдумывала его не один месяц. Оставалось самое сложное – уговорить мужа.
-- Максимилиан, прошу вас, выслушайте меня, – кротко и ласково попросила она герцога.
-- Это ничего не изменит, Анна. То, что вы предлагаете – просто безумие!
-- Тогда вы ничего не потеряете, если послушаете. Правда? Так вот…
В изложении Анны план и правда звучал… интересно. Нет, Максимилиан понимал, что в целом это безумие и недопустимо! Уж если ей так хочется, она вполне может поехать как герцогиня Ангуленская.
Можно приставить ее фрейлиной к будущей королеве на время пути и это, возможно, сыграет свою роль в будущем. Такие связи могут оказаться весьма и весьма полезными. В жизни бывает всякое, и благосклонность королевы Франкии -- не то, чем стоит пренебречь.
Но везти жену с фрейлиной тайком, представив их всем как тетушку и младшую сестру капитана охраны – как можно?!
-- Поймите, Максимилиан! Капитан вполне может приставить к своей уважаемой тетушке, которая заменила ему мать, надежную охрану.
-- Анна, это опасно!
-- Значит, можно приставить трех солдат! Но чем их больше, тем больше привлечем внимание. Не отвлекайте меня мелочами, а слушайте дальше…
Пауза, герцог отрицательно качает головой, но Анна просто чувствует: еще немного, еще один довод, и все может сложиться!
-- Анна, это не-воз-мож-но! Вы понимаете, что такое посольская свита? На каждого, кто поедет, будут поданы документы, заверенные нашими послами или даже самим королем! Сейчас король болен, я и не подумаю соваться к нему с таким предложением.
-- А кто будет подписывать все, раз его величество болен?
-- Разумеется, Луи-Филипп как наследник престола. Отец подпишет само письмо королю и мои верительные грамоты для этальянского двора, а все остальное…
-- А давайте, ваша светлость, спросим самого дофина?
Обращение «ваша светлость» покоробило Максимилиана. Анна явно давала понять, что недовольна им.
«И тем не менее, это слишком рискованная авантюра. Хотя в ее изложении звучит весьма заманчиво. Я только не понимаю, зачем ей такое приключение? Или…».
Герцог стал вспоминать, как сам затосковал во дворце и даже ухитрился разозлить отца, ввязавшись в авантюру с заговорщиками. Тогда, помнится, король гневался на обоих сыновей: на старшего, что позволил такое, на младшего, что полез. «Да если бы не случались периодически разные заговоры, я, пожалуй, жил бы несколько скучновато.
