2
0И рука уже совсем тяжела, даже легкий Глас Зимы ощущается как молот.
- Берегитесь, милорд! Впереди Перст!
Точно! Вон там – шаван без меча, машет голой рукой, как дирижер в оркестре. Сейчас я его! Пока Иона не опередила!
Эрвин прорывается сквозь жидкое прикрытие. Чей-то меч свищет мимо головы, ответным ударом герцог разрубает шею. Бедные идиоты, на что вы надеетесь? Я же не могу умереть!
Он скачет прямо на ханида, и уже видит точку, куда войдет клинок Гласа Зимы. «Дирижер» делает взмах рукой. Плеть разбивает череп кобылы и на излете хлещет Эрвина по ребрам.
Он летит, он падает наземь. Хватается за собственный бок, чувствует холод стали. Ага, это вывернуло пластины брони. А это что? Скользкое, твердое, зазубренное… Обломок ребра? Торчит наружу?.. Нет, чушь какая-то! Агата поклялась, я не могу умереть сегодня!..
Вдох спустя его накрывает чудовищная боль.
* * *На радостях Менсон крепко поцеловал жену и вспрыгнул на стол, опрокинув посуду.
- Брр-раво, кайры! Так держать!
Картина изменилась перед его глазами. Теперь Менсон видел не воинов и коней – а лучи. Из ворот замка лилась река прекрасного рубинового света. Широкой волною катилась по земле и смывала мусор. Ох, и много его было: всю долину усыпали куски зеленой, коричневой, желтой грязи – как бутылки и объедки после долгого застолья. Река сметала их с пути, подминала под себя, растворяла. Иногда попадался слишком твердый комок, река не могла сразу поглотить его. Тогда помогал кто-то невидимый: ниоткуда прилетала молния, раскалывала комок, и обломки тут же терялись в потоке. Река очищала долину, оставляя после себя лишь белый снег в алых каплях. Это было так красиво, что сердце старого шута пело от восторга.
Город тоже теперь выглядел иначе. Вместо стен, улиц и крыш Менсон видел живое существо: матерого, сильного, хищного зверя. Охотник ранил его, вогнав копье в грудь. Но зверь, рыча от ярости, ударил в ответ – и копье вылетело из раны, а охотник покатился кубарем, ломая себе кости. На глаза Менсона навернулись слезы радости:
- Смогли все-таки! Смогли, молодцы мои…
Адриан и ганта Бирай, и все, кто ставил на Шейланда, молча хлопали ртами. За какой-то час все перевернулось с ног на голову. Только что битва казалась решенной – но вот закатники побиты и изгнаны, орда обращена в бегство, а на стороне Ориджинов появился перстоносец.
- К-к-как это случилось?.. – заикаясь, выдавил герцог Морис.
- Зы-зы-запросто! – передразнил шут. – Поставили засаду – точно как у тебя в Лабелине. А орду обезглавили Перстом и погнали к чер-ррртям собачьим!
- Откуда возник Перст? – полюбопытствовал Второй из Пяти.
Ему ответил Франциск-Илиан:
- Младший Ориджин вернулся из Степи. Должно быть, захватил пленника.
Адриан и Серебряный Лис не раскрывали ртов. Все их вдумчивые прогнозы лопнули по швам.
