2
0Может, тьма сожри! Великая сила в руках подонка – да, так бывает!
- Что происходит, друзья мои?
Голос Шейланда самодоволен и слащав. Эрвина тянет блевать от его лицемерия. А может – от лихорадки. Все тело колотит, легкие горят, кишки лезут через горло.
- Что происходит, друзья мои?..
Беглецы сгибаются в поклонах. Эрвин тоже кланяется, не сходя с коня. Хватает за волосы вдову Шер и гнет к земле ее упрямую голову.
- Избранный, спаси нас! Враг атакует с тыла! У него Персты!
Граф хохочет:
- Ха-ха-ха! Да это невозможно!
- Поверь, мы правду говорим! Обстреляли со всех сторон! Сзади – бах, с боков – бах, сверху – бах. Кричали: первая, вторая, третья – залп! У них не один Перст, а целая куча!
- Вам привиделось.
- Гы-гы, бредят, лысые хвосты, - вместе с Сормахом смеются другие ханиды.
- В святой день клянемся Праотцами: так и было! Напали, обстреляли, подожгли. Всюду дым и огонь, мы спаслись только чудом!
И верно: со стороны Лидской дороги ползут редкие, но заметные клубы дыма. Граф Шейланд кривит губы:
- Ладно, я проверю сам."
"Глядит на запад, в скалы над дорогой, будто высматривает какую-то точку… затем исчезает. Порыв воздуха дует туда, где он только что стоял. А Эрвин оборачивается к сестре и холодеет.
Ионы нет. Есть Обри один на коне, накрытый драным одеялом. Есть Хайдер Лид на ослике, с погонщицким кнутом. Сестра – исчезла.
* * *С тяжелой душой сир Джоакин Ив Ханна покинул собор. Он брел, повесив нос, не замечая ничего. Перед глазами все еще плясали языки огня. Крошилась и осыпалась штукатурка, Светлая Агата исчезала в паутине трещин и лоскутах сажи. Сгорели и цветы – дорогущие зимние букеты, сложенные к ее ногам. Молодой священник выбежал откуда-то, бросился на Джоакина с кулачками. Кричал: «Нелюди! Звери!» Джо ухватил его за ворот и принялся бить в лицо. Вколотил зубы в глотку, расплющил нос, кажется, сломал челюсть… Его ослепил гнев – не столько на священника, как на себя самого. «Сами вы звери! – рычал он. – Зверский проклятый город!» Потом навел Перст, чтобы снести череп этому прихвостню волков, но Избранный хлопнул его по плечу:
- Довольно, сир, вы хорошо потрудились.
Граф окинул взглядом черную дыру на месте капеллы, потер ладони, сказал:
- Ненадолго оставлю вас – проверю, как дела на других участках.
И исчез. Джоакин отбросил избитого святошу и пошел прочь. Тут нельзя было находиться – так и душил запах гари. Вышел на площадь, подышал, умыл лицо снегом. Паскудно было, аж с души вон. Кто нелюди – мы?! Да быть не может! Мы боремся с нелюдями, мы – истребители нелюдей! Граф прав во всем: нужно искоренить источник зла, самую основу агатовской гордыни… Но отчего ж так дурно-то?
Подошел адъютант Хориса:
- Начинаем атаку на замковый мост. Генерал приказывает вам включиться в пятый штурмовой отряд.
