2
0
- Вам таки пришлось дать оплеуху Мартину? Это детей не расстроит, правда, милые?
- На дядю Мартина находит! – громко, нараспев сказала белокурая девчонка. Все расхохотались, включая графа.
Его неугасимое счастье начало злить Джоакина. В конце концов, идет война, гибнут люди. Пускай мы побеждаем, но где хоть капля сочувствия к чужому горю? Джоакин произнес:
- Милорд, шаваны разграбили город Лид.
- Вот как… - Шейланд продолжал обнимать деток, теребя косматые головки.
- Они вышибли ворота, ворвались, стали грабить и насиловать. Барон Доркастер мог остановить их этим декос… Голосом Бога, но Мартин стащил у него Предмет.
- Ай, дядя Марти! Вот негодник! – граф не оставлял своих нежностей.
Джоакин сорвался:
- Жители Лида – это ваши подданные! Разве можно так?!
Граф доверительно склонился к детишкам:
- Милые мои, давайте подумаем вместе. Сир Джо говорит, что шаваны ограбили Лид. Жителям города, конечно, неприятно. Но плохо ли это для нас? Как вы считаете?
- Лидцы плохие, они на тебя очень зло смотрели, - сказал мальчик в лисьей шубке.
- А шаванам нужны трофеи, иначе они злятся, - добавил крепыш в тулупе.
- Молодцы! – похвалил Шейланд. – Я добавлю кое-что. У меня есть два сильных полководца: дядя Рихард и дядя Пауль. Между ними наметилась ссора: дядя Рихард хочет править Севером, а шаваны дяди Пауля хотят Север ограбить. Я не могу угодить обоим сразу, значит, кого-то придется обидеть. Но что я вам говорил про полководцев и обиды?
- Полководцев не надо обижать! Особенно тех, кто служит нам!
- Верно, солнышко. Поэтому очень хорошо, что дядя Марти в мое отсутствие впустил шаванов в Лид. Шаваны получили, что хотели, и теперь довольны. Даже больше: они разогрели аппетит и накинутся на Первую Зиму с удвоенной силой. А дядя Рихард, конечно, разозлится – но не на меня, а на Пауля и дядю Марти.
- На тебя никто не злится, дядя Вит. Все тебя очень любят!
Граф сказал тише, доверительней:
- Я скажу больше, лучики мои. Нам так и нужно, чтобы Лед злился на Пауля. Когда дядя Рихард начнет править всем Ориджином, он станет довольно силен. Но стоит ему хотя бы подумать о бунте – я натравлю на него Пауля. А стоит шаванам взбунтоваться – я натравлю на них Льда. Помните поговорку? Разделяй и властвуй…
От слов графа Джоакин ощутил облегчение. Он возразил, но скорее для формы:
- Милорд, там же люди, а мы – воины добра! Нельзя обижать простых людей…
- Наивный мой сир Джоакин, - сказал Шейланд более снисходительно, чем говорил с детьми. – Мы в Ориджине, я не видел тут ни простых, ни невинных.
- Но это же зверство…
- Напомню: я – твоя совесть, солдат. События в Лиде отвечают моим планам. Больше ничего тебе не нужно знать.
Пожалуй, это было лучшим утешением из возможных. Граф принял на себя всю ответственность – и Джоакин сбросил бремя с плеч.
