2
0Отец Давид делал все, что мог, - и это было очень много. Он не вмешивался в уличные драки, зато участвовал в игре масштаба всего континента. Сюда, в Клык Медведя, он тоже прибыл с весьма важной целью. Давид должен посетить церквушку Праотца Максимиана в южной части города. Этот визит, без преувеличений, может изменить весь ход истории.
- Что думаете: седой граф подружится с Избранным, а? – спросил рядом какой-то прохожий.
Ему ответили:
- Да они уже друзья! Это ж люди Избранного вернули графу замок! Ох, и разозлился Крейг, когда узнал.
- Тупой баран!
- Еще какой! Давно мог понять: у Избранного – сила! Победа за теми, кто на его стороне!
Давид поморщился. Точнее, испытал досаду, которой не дал отразиться на лице. Не существует никаких сторон, все человечество плывет в одной лодке. Между альмерцем и шаваном, между кайром и болотником, между лордом и подмастерьем нет существенной разницы. Давид не верил в «стороны», он был на стороне любого жителя подлунного мира. Именно потому являлся неоценимым агентом.
Каждому человеку, к которому его посылали, Давид искренне сопереживал, принимая чужую боль как свою. И в конечном итоге, ему открывались все. Хитрый торговец Хармон, проницательный герцог Ориджин, гневливая и мстительная леди Аланис, загадочная леди Иона… К каждой душе Давид с легкостью подбирал ключи. Как правило, подходил один ключ: доброта. Словами торговца, доброта – дефицитный товар, на который клюют все.
Давид был великолепен в своем ремесле. Его давно произвели бы в магистры, не будь он настолько ценен как агент. Это его, Давида, послали в Первую Зиму под видом паломника, чтобы узнать о странной болезни Десмонда Ориджина. В дороге он встретил беглянку – Аланис Альмера, - и провел крайне успешную импровизацию. Он стал другом и исповедником Аланис, и в свое время она проговорилась ему, какой Предмет ищет Кукловод. С этим знанием Леди-во-Тьме поставила ловушку в гробнице. Которая, правда, не сработала, но в том не его вина."
"Это он, Давид, прочно и надолго вошел в доверие к герцогу Эрвину. Давид исподволь внушил герцогу симпатию к ордену. Было очень просто, хватило одной ассоциативной связки: тайный орден – романтика – сестра. Каждая вдумчивая беседа показывала: на самом деле, сущность Древа противна герцогу. Он не приемлет ни общего равенства, ни массовых Священных Предметов, ни слишком быстрого прогресса. Но личная симпатия к Давиду делает Ориджина доверчивым. Например, сегодня герцог отпустил его на берег – под наивным предлогом морской болезни.
Это он, Давид, сопоставил сведения, полученные от Хармона и Северной Принцессы, и первым заподозрил, что Кукловодом является Шейланд. Основываясь на его информации, Леди-во-Тьме разработала план: послать Ионе письмо со смутным предупреждением.
