2
0– Джоакин, браток, идем к столу.
Однако есть расхотелось. С тоскливой ясностью Джо осознал: вот сейчас, в эту самую ночь, Пауль атакует Десмонда Ориджина – и, скорей всего, убьет. Решится судьба всего Севера! А мы будем сидеть и жрать, как свиньи…
- Лорд Мартин, - сказал Джоакин, - что если нам… сесть на коней и погнать следом за Паулем? Обидно же, коли волков побьют без нас! Пауль заберет себе всю славу!
Мартин уже сидел у котла с миской в руке.
- Сначала подкрепимся, выпьем, а потом о славе подумаем.
- Так Пауль ускачет, не догоним!
- И хорошо. Мне от него мороз по коже, ну.
- Но он победит кайров!
- Ты что, скучать по ним будешь?
Джоакин метнул главный козырь:
- Леди Лаура любит великих мужчин. Если Пауль одержит триумф, она станет его невестой, а не нашей!
Мартин вынул ложку изо рта.
- Ты точно говоришь?
- Клянусь вам! Лаура - такая барышня, которой нужны подвиги!
- Гм… Ну, дай пять минут. Быстро пожру, и айда в погоню.
- Не советую, господа, - обронил Оливер Голд. – В летнюю кампанию я и Тойстоун тоже гнались за северянами. К великому несчастью, догнали.
Мартин сверкнул глазами:
- Эй, ты не сравнивай! Вы кто - простые вояки, а мы – герои с Перстами!
- Зря вы, - обронил Голд и ушел к своей роте.
- А я к Лауре загляну, - сказал Джоакин. – Предупрежу, что мы пошли на смертный бой. Пускай молится за нас.
- Правильно, - кивнул Мартин. – Не забудь и про меня. Скажи: «Я и лорд Мартин». Нет: «Лорд Мартин и я».
Джоакин направился к Лауре и вдруг сообразил, что не знает, где ее искать. Обычно миледи ночевала между ротой Голда и монахами. Нынче роту переместили, вот и вопрос: Лаура осталась с монахами или переехала с Голдом?
- Капитан, погодите, скажите-ка…
Но Оливер уже пропал из виду. Джоакин огляделся, хлопая глазами. Сказал вслух:
- Тьма, мне нужен сквайр! Весельчак, разыщи леди Лауру, оседлай коня!
Тут его тронули за рукав. Невзрачный Перкинс возник рядом:
- Сир Джоакин, хорошо, что вы здесь. Пленница ведет странно. Взгляните: так должно быть?
- Плевать на нее! Я иду совершать подвиг!
Но Джоакин все же посмотрел на клетку. Озадачился, подошел ближе, напряг глаза.
Иона сидела на подстилке и качалась взад-вперед. С ее лицом что-то происходило…
- Дайте-ка свет.
Перкинс выхватил палку из ближайшего костра, поднес к волчице. С ее уст не слетало ни звука, однако губы ритмично шевелились, а грудь вздымалась. В полной тишине Иона… пела!
- Нельзя ли погромче?
Она не глянула в его сторону. Только раскачивалась и шевелила губами, и выстукивала такт рукой по прутьям клетки. Отчего-то стало тревожно.
- Что она поет?
- Почем знать, сир?
Оба присмотрелись, силясь прочесть по губам. Тонкий палец волчицы бил по железу: Тук. Ту-тук. Ту-тук. Тук. Ту-тук. Ту-тук.
Мы идем на Запад. Мы идем на Запад.
- Сударыня, вы лучше прекратите, или…
И тут Джоакин оглох.
