2
0
Высшие чины ушли пировать, прихватив с собой городских старейшин. Толпа понемногу рассосалась, лишь гувернантки все еще стояли у помоста, да Мартин с Джоакином торчали посреди площади. Мартин остался, боясь ослушаться брата; Джоакин – за компанию.
- Вит меня ценит на медяк, - пожаловался Шейланд. – Няньку, говорит, найди! Лед и Пауль - полководцы, ты – телохранитель, Доркастер – диверсант, а я – подтирка для задницы.
- Сочувствую, милорд.
- Слушай, друг, помоги мне с нянькой, а?
Джо нахмурился. Жалко Мартина, но как помочь?
- Милорд, я в них совсем не разбираюсь. У меня не было ни няньки, ни кормилицы. На мамином молоке вырос.
- Вот почему такой здоровый!.. Помоги, ну. Бабы сами просятся, надо только выбрать, а ты по бабьему делу – знаток.
Джоакин поморщил нос:
- Не знаток я, а несчастный человек. Мне судьбой начертано любовное невезенье. Одну приголубил – ее убили. Другую полюбил – наплевала в душу. Третьей только восхитился – она такой дрянью оказалась, что сказать противно.
Мартин хлопнул его по плечу:
- Вот и пусти в дело свое невезенье! Выбери ту из нянек, от которой тебя прям с души воротит. Найди самую никчемную на твой вкус – она-то и будет хороша.
Джоакин сдался и подошел к женщинам. Те были как на подбор - одна страшней другой. Похоже, нортвудцы следовали правилу: сэкономишь розгу – испортишь ребенка. Гувернантками служили матерые, грозные, тяжелые на руку бабищи, способные внушать ужас одним своим видом. Джо спросил, кто хочет смотреть за детьми Избранного, и бабы дружно ответили: все хотят. Затем каждая расписала свои достоинства.
Одна обучила сыновей бургомистра игре на клавесине. Они-то, непоседы, рвались то к собакам, то на стрельбы – но уж нет, садились к инструменту и играли как миленькие. Попробовали бы не сыграть!
Другая создала свой подход к изучению грамоты. Не надо бить розгами или ставить на гречку: если откладываешь наказание, малец забывает провинность. Берешь обычный карандаш, садишься возле ученика и следишь, как он пишет. Сделал ошибку – хрясь карандашом по суставам. Думаете, не больно? Ошибаетесь, милорд. Весьма ощутимо выходит, если хлестко ударить. Позвольте, покажу.
Третья могла голыми руками остановить коня. Судя по ширине плеч, с быком она бы тоже справилась."
"А вот четвертая… Джоакин почесал бородку. Эта женщина выпадала из ряда: она была слаба, тщедушна и вовсе не страшна – скорей, сама испугана.
- Вы боитесь Перста Вильгельма? – спросил Джоакин.
- Да, сир, - признала женщина.
Это понравилось ему. В отличие от других простолюдинов, она понимала грозную силу Предметов.
- Чем похвастаете?
- Очень люблю детей…
Другие няньки с трудом подавили смех. Любить и воспитывать – несовместимые вещи.
- Как вы наказываете учеников?
- Я не наказываю, - сказала женщина, вызвав общее веселье.
