2
0Мартин завел свою любимую песенку:
- Миледи, позвольте узнать, ну, как вы относитесь к псовой охоте? В здешних лесах водятся вепри, а у меня – отменная свора. Могу вас пригласить, того… если изволите.
- Милорд, охота – забава мужественных людей. Боюсь, девичьи страхи станут вам обузой.
- Чего там бояться, ну! – Мартин отдернул рукав, обнажив Перст Вильгельма. – Если кабан выскочит на нас – я его вмиг!..
Для демонстрации он пальнул в небо. Конь Лауры шарахнулся от вспышки, девушка вскрикнула:
- Ай-ай!.. Видите, милорд, я не гожусь для охоты. Но вы так быстры! Ваша рука буквально мечет молнии.
Джоакин сказал с умудренным видом:
- Нет смысла охотиться с Перстом Вильгельма: зверь сгорит до костей. Настоящий воин убивает кабана мечом. Нужно разозлить вепря, чтобы помчал прямо на тебя, а в последний миг отскочить и снести ему голову. Вот это – подлинная отвага!
Лаура повернулась к путевцу:
- Ваш герб меня смущает, сир. Простите, если не права, но нет ли здесь второго смысла? Такой знак может носить не только храбрый воин, но и сердцеед.
- В этом и соль! – похвалился Джо.
Лаура не проявила восторга, а нахмурилась.
- Напрасно вы так сказали, сир. Меня пугают люди, чуждые целомудрия.
Мартин победно хихикнул и повернул в свою сторону:
- Ладно, миледи, пускай не собаки… хотя вы это зря, у меня такая милая свора! Одна Рыжуха чего стоит – умней половины солдат уэймарского гарнизона!.. Ну, а как вы смотрите на стрельбы? Завтра будет общая тренировка лучников и перстоносцев. Отработаем согласованность и разделение целей.
- Распределение, - поправил Джо.
- Сам знаю! Много стрелять будем - красиво, весело. Хотите поглядеть, ну?
Лаура скомкала поводья:
- Извините, милорд, но стрельба напомнит мне битву при Флиссе – одно из самых жутких зрелищ в жизни. Людская жестокость рвет мое сердце на части.
- Ну, пускай… А пиршество? Мы сейчас поговорим со Льдом, и сразу на обед. Будет фазан на вертеле, перепела в грибной подливе, потом еще этот… тоже очень вкусный. Пойдемте, ну!
Она коснулась края черного платка:
- Я в трауре, милорд. Избегаю жирной, сладкой и чрезмерной пищи.
- Тьфу! Ну, что тогда… Сами-то скажите: вы бы куда пошли?
- На вечернюю службу, милорд. Каждый день молюсь за упокой души моего Галларда.
- Тогда я с вами! Можно, да?
- Кто запретит честному человеку посетить богослужение?"
"- Ага, миледи, очень люблю храмы. Была со мной история еще в юности. Как-то в церкви я увидел монашку…
Джоакин закатил глаза. Рассказ о послушнице он слышал раз в десятый, и с каждым разом звучало все романтичней. Мартин полюбил юную монашку чистейшим эмилиевским чувством и ничего иного не желал, кроме молиться с нею бок о бок. Но даже того не дала им злодейка-судьба… Джоакин задумался, как помешать слезливым речам Мартина повлиять на душу Лауры.
