2
0
- Но милорд…
- Встань, тьма тебя сожри!
Джоакин поднялся туда. В голове лупилось: так нечестно! Наказание – да, но не смерть же! Аланис утром еще была жива. Поди, до сих пор дышит, а я должен разбиться!
Граф отчеканил:
- Теперь прими решение: в какую сторону прыгать? Если наружу – получишь искупление, как мечтал, и, скорей всего, сдохнешь. А если внутрь – закроешь пасть на замок и будешь слушать, что говорит сюзерен!
Джоакин почти не колебался. Нельзя умереть раньше агатовской твари, это слишком несправедливо! Он спрыгнул на пол и вытянулся в струнку:
- Жду приказов, милорд.
- Благодарю, что соизволил выслушать. Коль скоро я здесь верховный судья, вот мое суждение. Хороший солдат – клинок господина. Ты видел, чтобы меч испытывал муки совести?
- Нет, милорд.
- Слыхал, как боевой топор хнычет: «Я виноват, накажите меня»?
- Нет, милорд.
- Оружию не положена ни совесть, ни вина. Оружие не размышляет о морали. Оно только исполняет волю лорда.
- Так точно, милорд.
- Если меч был выкован из плохой стали и сломался в бою – вот единственная его вина. Но ты прочен и остер, и разишь наповал. Желаешь моего приговора? Он выписан. Возьми.
Джо подошел на деревянных ногах, взял из рук графа свиток, сломал печать."
"В глазах поплыло, когда увидел герб: сердце, пронзенное мечом. Герб, который он сам себе придумал! Ниже, не позволяя ошибиться, стояло имя: Джоакин Ив Ханна с Печального Холма. Еще ниже: вверяется ленное владение… присваивается рыцарский титул… за самоотверженную службу, достойную высших похвал…
- Милорд… - пролепетал Джо, - вы правда думаете… ну… я достоин?
- Ты готов бить моих врагов?
- Да, милорд!
- Пойдешь со мной в Первую Зиму?
- Да, милорд!
- В столицу? На край земли?
- Так точно, милорд!
- Тогда принеси присягу, доблестный сир Джоакин!
Он прошептал, почти как леди Лаура:
- Милорд, позвольте вас обнять…
Стрела - 4.5
Сентябр ь 1775г. от Сошествия
Графство Мельницы
Сооружение напоминало скалу, вырванную из Кристальных гор и брошенную посреди степи. Могучая угловатая башня имела больше сотни футов высоты. С трех сторон ее подпирали контрфорсы – крутые и обветренные, словно утесы над морем. Башня опиралась на фундамент таких размеров, что внутрь него поместилась бы деревня. Фундамент, в свою очередь, стоял на вершине холма. По склонам его сбегали вниз дороги, вымощенные тем же камнем, из какого сложена башня, потому холм тоже казался частью исполинского здания. Размерами и величием строение годилось на герцогский замок или искровый цех. Впрочем, одна деталь выдавала истинное назначение постройки. Шесть лопастей – каждая длиною с мачту галеона – совершали вращательное движение. Океанский бриз отдавал им столько своей силы, что терял скорость и оседал прохладным туманом.
