2
0Когда истечет траур, никто не посмеет навязать вам жениха!
Девушка разражается плачем:
- Милорд, вы очень добры… Но так больно думать обо всем этом… Я потеряла лучшего мужчину на свете…
Сердце Джоакина рвется на части. Есть же в мире хорошие женщины: любящие, преданные! Почему они должны страдать?!
Граф подает Лауре стакан воды, она пьет, шмыгает носиком, благодарно кивает:
- Милорд, вы – мое спасение. Я не знаю, как пережила бы все это…
- Оставайтесь, миледи, прошу. Я стану беречь вас как зеницу ока.
- Это так щедро с вашей стороны… Но мой дед… боюсь, он будет обижен…
Граф улыбается:
- Миледи, я знаю, как унять его обиду. В порту Уэймара стоит альмерский флот. Я выступлю в поход по суше, корабли не потребуются. Отправим их назад во Флисс и предложим войскам Надежды располагать ими. Полки вашего деда станут очень маневренны. По Холливелу и Бэку они смогут перемещаться куда угодно. Я убежден, это склонит всех вассалов к подчинению!
Лауру переполняет благодарность. Она шепчет:
- Милорд, позвольте обнять вас…
Обходит стол и очень аккуратно, с детской робостью обнимает голову графа Виттора. Ее движения настолько невинны, искренни, трогательны, что слезы навертывается на глаза.
Затем граф провожает ее до дверей, а Джо собирается с духом и произносит:
- Милорд, я должен с вами поговорить. Уже поднимал этот вопрос, но вы не приняли серьезно. Боюсь, я вынужден настаивать.
Шейланд смотрит с удивлением, будто не ожидал упрямства. Говорит:
- Хорошо, я выслушаю, но только чуть позже. Перкинс пришел со срочным вопросом.
- Мне выйти?
- Можешь остаться, это быстрое дело.
Джо остается в кабинете, чтобы не утратить решимость.
Перкинс превратился из банковского клерка в командира отряда. Перед вторжением северян он завербовал в графское войско несколько сотен отставников, наемников и бандитов. Во время осады эти парни ожидаемо не проявили дисциплины. Они норовили стащить все, что плохо лежит, и сожрать все, что шевелится. Офицеры, назначенные графом, не могли совладать с ними. А уважала наемная свора лишь одного человека – того, кто платил жалование и носил Перст Вильгельма: Перкинса.
Осада окончилась, старший клерк должен был вернуться к управлению банком, но его наемники отказались подчиниться кому-либо другому. Следовало или уволить их, или как-то приспособить к банковскому делу. Когда Перкинс вошел, граф начал именно с этого вопроса:
- Я думал о твоих головорезах, и вот что сообразил…
На удивление, клерк перебил графа:
- Виноват, есть дело более серьезное. Нас покарманили, чик-чик!
Граф пожал плечами:
- Не сомневался в этом.
- Милорд, тут днище! Распетушили начисто, до перышка. Думал, осталось под ковром. Вошли – там паутина. Двое влипли и легли под лопату. А желтых нет совсем, голое дно!
- Повторю: я этого и ждал.
