2
0
- Вы слышите или нет? Я пытал вашу подругу!
Иона медленно кивнула:
- Вы пытали Аланис. Теперь ее казнят.
Голос звучал покорно. Ни упрека, ни злобы, ни ненависти – ничего, что желал Джоакин.
- Вы должны обвинить меня! Я поступил очень плохо. С вами тоже, если разобраться. Наверное, зря я вас бил.
Она качнула головой, произнесла с огромной усталостью:
- Вы не могли иначе. И я не могла. Никто не в силах ничего изменить.
Джоакин опешил. Волчица сдалась? Перед кем же мне каяться?!
- Миледи, хватит лицемерить! Если я злодей, то так прямо и скажите. Мне это нужно, понимаете или нет?
Она не успела ответить: в комнате возник граф Виттор. Повеяло холодком, сверкнули священные доспехи, засияла улыбка на лице Избранного.
- Душенька моя, пришел тебя проведать!
Видимо, он уже не раз навещал ее. Узница не удивилась чудесному появлению мужа.
- Ты очень добр…
- Как живешь, ненаглядная? Всем ли довольна? Хорошо о тебе заботятся?
- Чувствую себя прекрасно. Лорд Мартин и сир Джоакин внимательны ко мне. Ни в чем не ощущаю недостатка…
Слова лились монотонно и ровно, будто мелодия из музыкальной шкатулки. Граф приблизился к клетке:
- Ты умница. После бегства кайров твое поведение сильно изменилось к лучшему. Прости, моих объятий ты пока не заслужила, но можешь поцеловать руку.
Он просунул ладонь между прутьев, поднес к губам Ионы. Она не стала целовать, но и не отвернулась. Избранный провел пальцами по ее губам, затем погладил щеку. Лицо северянки не выразило презрения. Она терпела ласки с покорностью больного пса.
- Милорд, она сломалась! – выронил Джоакин.
- О, нет, теперь моя душенька полностью исправна… Постойте-ка, а что вы здесь делаете? Не время для дежурства.
- Я пришел… ну… Милорд, мне стыдно за мои поступки.
Граф отмахнулся с усмешкой:
- Опять вы за свое! Вот кому должно быть стыдно, а не вам, - он потрепал волосы жены и поморщился: - Грязнуля... Вечером устройте ей головомойку.
Потом случилось событие, которое лишь усугубило терзания Джоакина. Мартин ворвался к нему и потащил за руку:
- Чего сидишь? Идем во двор смотреть! Скоро ее вынесут!
Палачи работали с Аланис в подвале арсенала, поскольку там было просторнее. Теперь они окончили дело, и умирающую жертву должны были переместить в камеру нижнего круга темницы. Граф Шейланд всем желал благости и добра, а вид той, над кем потрудились экзекуторы, мог удручить людей. Потому граф приказал нести Аланис через двор, накрыв с головой, как покойницу. Пара угрюмых солдат вышла из арсенала с носилками в руках. Под мешковиной угадывались очертания тощего тела. По материи расплывались бурые пятна.
- Преставилась, сердечная, - сказал мастер Сайрус."
"Однако она была еще жива. Из-под мешковины высунулась рука, пальцы вяло пошевелились, будто пытаясь нащупать что-то.
