2
0
Днем позже судьба ткнула ее носом в еще одну ошибку. Давеча Мира освободила из темницы двух главарей крестьянского восстания и послала в Южный Путь, чтобы они усмирили бандитов. Зуб и Рука Додж достигли успеха: собрали воедино всех Подснежников, кто не сложил оружия, подчинили их себе, превратили в наемное войско. Вот только служат они не Минерве! Агенты из Южного Пути сообщили: герцог Лабелин перекупил Зуба с Доджем и поставил все их войско под знамена Адриана. Бывший император обзавелся массой пехоты.
И самое скверное, что можно представить: орда Юхана Рейса перешла Бэк!
Шаваны могли взять штурмом замок Эрроубэк, чтобы пройти по плотине. Замок обороняли пять батальонов кайров. Степняки могли также форсировать реку выше замка – по кратчайшему пути от Флисса к Фаунтерре. Полки Серебряного Лиса защищали берега в тех местах.
Но шаваны обхитрили всех: совершили обход и форсировали реку ниже по течению. Ни Лис, ни кайры не успели помешать – шаваны попросту обогнали их. Теперь орда приближалась к Смолдену, откуда войдет в Земли Короны. На пути окажется Оруэлл, затем – Фаунтерра.
Две вражеских силы надвигались на столицу: с запада – орда, с севера – Адриан. Удавка затягивалась на шее Минервы."
"И что особенно скверно, отнюдь не все считали Адриана врагом. С досадою Мира наблюдала, как двор раскалывается на половины. Все чаще звучали шепотки, двусмысленные беседы, крамольные намеки. Слуги Лейлы Тальмир и агенты протекции улавливали их, сводили в отчеты, клали на стол Минерве. «А что, господа, при Адриане жилось не так и плохо… Развитие было, реформы производились... У него твердая рука, это главное!.. Минерва сама хотела отречься…»
А некоторые даже не таились. Шут Менсон каждый день кричал во всеуслышание:
- Владыка возвращается! Император идет! Колпак и корона дружны!
Мира накинулась на него:
- Какого черта, милорд?! Вы же были на моей стороне!
- Прости, я запутался. Твоя сторона – это где? То хочешь корону, то отдаешь, то снова хочешь, но без крови. Я говорил: научись делать выбор. Не умеешь выбирать – какой ты правитель?
Конечно, оставались и преданные люди. Лазурная гвардия боготворила Минерву. Министры финансов и налогов не давали поводов усомниться в себе. Баронет Эмбер сказал напрямик: «Вы мне нравитесь больше, владычица. При Адриане было душновато». И, конечно, Роберт Ориджин всей душою был на стороне Миры:
- Ваше величество, вверенный мне батальон готов сражаться за вас. Казна принадлежит вам до последней агатки.
Однако он добавлял:
- Положение очень скользкое: надежных сил обмаль. Ваши два искровых генерала прежде служили Адриану. Если хоть один переметнется, то ага.
Она попыталась найти союзников – и потерпела новую неудачу.
