Телохранитель для демона

 — Ну если вы выживете, я заскочу… на огонек в вашей спальне.

И она посмотрела на дарая, а он почему-то на меня. Я ему хорошо была видна, я же осталась сидеть на ступеньках у его трона. Тяжело вздохнув, Арвиэль слегка поклонился богине и глухо ответил:

— Буду рад… лет через двести-триста… четыреста…

В зале послышался шум, даже невесты выразили возмущенное недовольство… Странные они все — отказал и отказал, имеет право, между прочим.

Богиня таким открытым отказом оскорбилась, скептически поджала губы и весьма громко высказалась:

— Не терплю охваченных любовью! Они меня… раздражают! Мы темные, дарай, тем-ны-е! Чтоб тебе… все невесты отказали, а у любовницы были дни злости! Задохлик! Да ты хоть знаешь, что я с тобой сделаю за подобный ответ?!

Так, а вот это уже невесело!

Рывок, оттолкнувшись от последней ступени, два разворота в воздухе, и я рядом с дараем… в туфлях такие кульбиты весьма болезненны, но я выпрямилась, не покривившись от боли.

И встала так, чтобы прикрыть Арвиэля от этой взбалмошной… тупорылой орки! Богине я была ну до плеча… в прыжке. И она бессмертная… теоретически, но все это мелочи!

— Та-а-ак, — Страсть нахмурилась, — что делает светлое отродье на смотринах у наследника домена?! — Темные хранили напряженное молчание и… укрепляли щиты.

 — Кто впустил эльфу, я спрашиваю! — взвизгнула богиня.

Арвиэль попытался мне рот закрыть, но…

— Сама такая! — вырвалось у меня.

— Тень, — простонал дарай и… ловко спрятал меня за свою спину. А затем поклонился этой тупоголовой Страсти и вежливо так: — Многоуважаемая богиня, да исполнится предназначение и…

Зря он влез.

Арвиэля снесло волной ярости, а Страсть нагнулась ко мне и прошипела:

— Ты кого эльфой назвала?

Молча размяла пальцы, затем шею, а после… В общем, тут можно сделать такое лирическое отступление и сообщить, почему шайгены поклонялись Тьме Всемогущей — а потому что она бестелесная фактически, убить ее нереально.

А в остальном — в нас намешано столько крови нечисти, что мы по праву можем ею считаться, нас тренируют так, что тех, кого мы убить не в силах, можно пересчитать по пальцам, нас приучают к боли настолько, что боль становится нормальным состоянием, в общем…

В общем, когда я пришла в себя, оказалась сидящей на ошарашенной богине Страсти, одной рукой сжимая ее горло, а второй нанося удары прямо в эту наглую рожу! И вид у этой бессмертной рожи был такой… удивленный…

— ТЕНЬ! — Меня стащили с богини очень знакомые руки, а затем Арвиэль сжал так, что ребра затрещали, и прорычал: — Ты что делаешь?!

И тут я возмутилась:

— Тебя защищаю! — и забилась, пытаясь вырваться.

 — Она тебя оскорбила… и ударила! И…

— Тень… — повторно простонал дарай и… попытался призвать грани.