Телохранитель для демона

Ты всегда забываешь, что я не женщина, я шайген!"

"— В том-то и проблема, — как-то неожиданно я оказалась лежащей на покрывале, а демон сверху, — ты шайген, и ты светлая эльфийка… наполовину скорее светлая, а я тот, кто погрузит Миры Хаоса в истинный Хаос и начнет экспансию в миры людей… Но, Тень, я… я не могу тебе всего рассказать, а желание велико. И я не могу смотреть, как ты рискуешь собой. Тогда с шайгеном, который готов был убить… потом с сайшебами! Тень… мне больно, — демон сжал зубы, и клыки чуть виднелись из-за стиснутых губ, — мне больно, когда тебе делают больно! Мне больнее в тысячи раз, чем если бы это была моя боль! И да, ты права — я вступил в бой с дараем Д’Эркаэлем, зная, что шансов у меня мало… Но у меня они по крайней мере были, а позволь я уйти дараю, и у тебя шансов выжить уже не осталось бы! Потому что он догадался, как много ты значишь для меня, понимаешь?

Почему-то я осознала странное — у дарая чувства ко мне! А это плохо.

Это очень-очень плохо. Крадущий говорил, что чувства делают мужчину уязвимым. А Арвиэлю нельзя быть уязвимым, потому что… Я порву за него весь мир, но я не смогу видеть его труп! Только не он! Никогда! И я вспомнила истерзанный труп Д’Эркаэля… даже дарая в полной силе можно убить, а сила… ее у Арвиэля много, но мы, шайгены, мы знали, что можно убить даже сильнейшего, главное — правильно выбрать момент и найти уязвимое место. И сейчас я поняла страшное: я — уязвимое место Арвиэля! Это плохо. Очень.

— Знаешь, — я оттолкнула демона, — меня любить нельзя! Я шайген.

Я буду хедуши! А ты хотел есть — вот и ешь! Я буду ждать!

Дарай почему-то посмотрел на рыбу, совершающую очередной разворот, и грустно сказал кому-то:

— Да… это будет сложнее, чем я думал. — А затем уже мне: — Садись, Тень, я расскажу, чем питаются избранные жители АххонГарая.

И демон начал стремительно раскладывать коробочки, раскрывая содержимое. Тут не было мяса — только рыба. В основном непрожаренная, потому что красная… и еще была желтая, с какими-то зелеными листочками.

Еще были крупинки, полупрозрачные и красноватые, которые Арвиэль принялся намазывать на хлеб, положив предварительно пластинки белого рыбьего мяса.

— Держи и садись уже, — он протянул это мне, — это было мое любимое блюдо в детстве и… силы хорошо восстанавливает.

С опаской принимаю протянутое, сажусь и осторожно откусываю — хлеб нейтральный, мясо чуть сладковатое, крупинки солененькие — вкусно.