6
0Едва села на скамью, привычно жесткую и холодную, Тарунк протянул лапу и торжественно провозгласил:
— С боевым крещением тебя, Тень!
— Ты молодца, подруга. — Его сосед так же протянул руку, и я пожала ее с чувством собственного достоинства. После чего потянулась к жареному гевейку, собираясь оттяпать значительный кусь.
— А ты ничего. — Крылатый, который сидел справа от меня, радостно хлопнул по спине, от чего я едва не врезалась носом в гевейка.
Гневно смотрю на демона, тот буркнул «Эльфа» и протянул руку.
— Ага, размечтался, — хмыкнула я.
Крылатые замолкли, Тарунк за моей спиной протянул лапу и треснул этого… недогадливого, со словами «Дай эльфе поесть!». Издаю тихий рык, но крылатый в ответ обворожительно улыбается и пожимает плечами:
— Тень, ну если ты эльфа, то эльфа, чего уж тут.
— Тарунк, — пытаясь жевать, сообщаю я, — ну если ты птычка, то ты птычка… я бы даже сказала — петух. Приятно?
Грянул хохот, так как остальные к беседе активно прислушивались.
— Ты какая-то нервная, — нахмурился Тарунк.
И я честно ответила:
— Паршиво мне… очень, — и отложила мясо. Я больше не хотела его есть, меня подташнивало от капающего с пальцев мясного сока, меня попросту воротило от запаха жаркого…
Позади послышался шум, подошел огромный волосатый орк с блюдом, поставил передо мной со словами:
— СеХарэль приказал, — развернулся и ушел.
Под гробовое молчание крылатых и сопение вампиров разглядываю мое меню — вареное мясо, вареные овощи, свежая зелень. Аппетит проснулся снова, но вместе с тем и мысль: «Откуда птычка знал?»
— Гадость, — не удержался Тарунк, глядя, как я наворачиваю огромную вареную морковь.
— Сам такой, — беззлобно ответила я. — Так чего делаем вечером?
Вот теперь все крылатые смотрели на меня как на свою, в общем, как будто я снова шайген и среди шайгенов, а тот, который меня по спине бил, хитро так посоветовал:
— Ты доешь сначала…
— Рассказывайте, — я усмехнулась, — мне аппетит сложно испортить.
Крылатые разом осмотрелись, причем сидело их тут около пятидесяти, про слух этих демонов я помнила и потому такой осведомленности не удивилась.
— Пески Хаоса… будь он проклят, я про Хаоса, не слышу ни орка!
Тут тот самый орк, который проходил мимо, как треснет по шее, и голос такой недовольный:
— Не богохульствуй, эльфа!
Мы притихли и подождали, пока орк уйдет, крылатые жевали, я тоже, но одновременно потирала затылок — тяжелая рука у этого повара.
