«Смерть» на языке цветов

Маленькая, худенькая, со сложной ассиметричной прической, длинная челка которой падала на лицо, закрывая чудесные глаза удивительно глубокого фиалкового цвета. В цвете ее глаз Лавров успел убедиться, несколько раз забежав в магазин и для конспирации спустив на удивительной красоты букеты практически все свои карманные деньги. Букеты он специально выбирал сложные, потому что именно их составляла эта райская птичка, хозяйка магазина.

— У вас хороший вкус, — на третий раз сказала она. — Обычно мужчины предпочитают что-то простое, я бы даже сказала примитивное. У вас какой-то особенный повод дарить букеты?

— Не знаю, — застеснявшись для вида, сказал Лавров, который первый букет подарил маме, а второй Степкиной учительнице.

 — Влюбился, как мальчишка, думаю теперь, чем ее удивить, чтобы оценила. Розы-мимозы — это так банально. Хочется выделиться, извините за нескромность.

— Ну что же вы, это же просто прекрасно — разговаривать с любимой женщиной языком цветов, — оживилась Ковалева. — Знаете, ведь у каждого растения есть свой скрытый смысл, с помощью которого можно отправлять даме сердца шифрованные послания.

Хотите я для вас соберу нечто особенное? Только не сейчас. Это требует времени, да и не все цветы есть под рукой.

— Конечно, хочу, — ответил Лавров. — Я буду так вам признателен. Кстати, скажите, как вас зовут?"

"— Аля. — Она бросила на него мимолетный взгляд из — под гладкой, иссиня — черной челки. — Тогда скажите мне, какие чувства вы хотите выразить своим букетом, и приходите за ним через пару дней. Скажем, через неделю. Годится?

— Годится, — улыбнулся Лавров, радуясь, что сегодня на цветы можно будет не тратиться. Задумавшись над «текстом» букетного послания, он невольно вспомнил Лилию Ветлицкую.

 — Надежность. Чистота. Удивительная красота. Надежда на будущее. Благородство черт и внутреннего мира.

— Ландыш, лотос, чайная роза, птицемлечник арабский, чертополох, — скороговоркой произнесла Ковалева, которую начитанный Лавров внутри себя прозвал «маленькой хозяйкой большого дома». Именно с этой героиней Джека Лондона она у него почему-то ассоциировалась. Ее руки порхали над цветочными вазами, и он подумал, что они у нее красивые, маленькие, грациозные, гибкие.

Запястья украшали широкие массивные кожаные браслеты, которые ей удивительно шли. — Вы уже готовы совершить признание в любви?

— Пожалуй, нет, — признался Лавров. — Моя любовь пока должна остаться тайной.

— Тогда акация. Ваша дама изящно сложена?

— О да!

— Тогда еще василек и колокольчик, как напоминание о том, что вы думаете о ней. Вы же думаете, иначе бы мы сейчас с вами не разговаривали. — Лавров искренне подтвердил, что это чистая правда.

— Достаточно для первого раза. Перебор — это всегда дурновкусие.