3
0
— И что он символизирует, мам? — спросил Лавров, и Лиля вдруг поймала себя на том, что затаила дыхание.
— Безнадежность, — ответила Валерия Сергеевна.
Убитая на больничной кровати женщина медленно угасала от неизлечимой болезни. Ее случай был безнадежным, об этом знала и она сама, и ее близкие. Но ведь безнадежность — не грех. Мысли метались в голове у Лилии Ветлицкой, обгоняя одна другую. Что хотел сказать убийца своим посланием на этот раз? Почему он изменил свой сценарий и наказал ни в чем не повинную женщину? Или грех состоял в том, чтобы цепляться за жизнь, отравляя тем самым существование своим близким?
— Бакланов знает? — спросила Лиля Зубова, вдруг почувствовав смертельную усталость.
С ней бывало такое. Она всегда внезапно уставала, когда встречалась с несправедливостью или с чем-то, что было неподвластно ее пониманию. Усталость накатывала мгновенно, отнимая способность шевелить руками и ногами. Даже язык плохо слушался подполковника юстиции Ветлицкую в такие минуты.
— Конечно, знает, — удивился странному вопросу Зубов. — Он и в больницу приезжал, показания взял у дочери, у врачей.
На его последний выпад Лиля предпочла не обращать внимания.
— А сережки? Сережки на больной были? Обе? — напряженно спросил Лавров, но Зубов не удостоил его даже взглядом.
— Леша, отвечай, чего с серьгами? — рявкнула Лиля. От ярости у нее даже усталость прошла, как рукой сняло. Бунин взял ее за руку, но она вырвалась.
— В левом ухе серьга отсутствует. — Зубов тяжело вздохнул. — И нечего на меня орать. Сначала при посторонних материалы дела обсуждают, а Зубов виноват.
— Хреново. — Бунин почесал затылок, взъерошив светлые волосы с рыжеватым отливом. — Четвертое убийство за неделю. И ни одной версии.
— Вот что, — решительно сказала Лиля. — Он послал мне букет, тем самым пригласив меня в свою игру. Теперь я должна сделать ответный ход. Мы должны, просто обязаны втянуть его в диалог. Тогда есть вероятность, что он хоть как-то себя выдаст. Сделает ошибку.
"— И как ты собираешься сделать ответный ход? — спросил Лавров. Уже не в первый раз он ловил себя на мысли, что невольно восхищается этой худощавой миниатюрной женщиной, внутри которой, казалось, был натянут металлический трос.
— Дам интервью, — сладко улыбаясь, ответила Лиля, и столько яда было в ее улыбке, что для убийцы она не предвещала ничего хорошего. — Не волнуйтесь, с начальством я договорюсь.
