2
0
Севрюгин пересек пустой обеденный зал, сверкающий хромированными ножками перевернутых на попа стульев, прошел на кухню. Вся басманная контора собралась здесь: Рустам, Кровля, Шайн, Два-Кило, Зебра, Мальков и Шалимо. Папа сидел, широко расставив толстые короткие ножки, уложив локти на холодную электроплиту, и буравил Севрюгина острым тугоплавким взглядом.
— Смотрите, сияет, как надраенный самовар, — сказал Папа, кивая конторским. — Ну что, взял?
— Взял, — просто сказал Севрюгин. Пакет с тухлой рыбой он бросил в угол. — Я же говорил — все дело в цене. Замначальника ГУВД полковник Миролевич потянул на восемьдесят одну тысячу четыреста долларов.
"— Хера нам его перспективность, — толстая шея Папы, складками стекающая на воротник сорочки, покраснела. — Главное, уже сегодня можем работать не стесняясь. И посылать всех в задницу!
— И гребись оно все в рот, — веско сказал Шайн, доставая специально припасенный для такого случая литровик «Баллантина». Малыш приволок охапку хрустальных стаканов на толстой «платформе», Зебра отправил кого-то из своих за тунцами в масле, два повара в темпе вальса резали тонкими пластинками лиловый астраханский лук, поливали его кислым сухим вином и припудривали черным перцем — готовили любимую закусь для Папы.
Севрюгин присел на край плиты, снял свой небесно-голубой блейзер, с силой рванул пуговицу. Пуговица осталась в его руках, вслед за ней потянулся гибкий тонкий провод. Устройство для скрытой видеосъемки имело тарабарское кодовое наименование и более понятное сленговое обозначение «Рыбий глаз», в России их еще не видели, даже в КГБ такой модели не было.
Миролевича должна стоять цифра 86 400.
Папа сунул в карман протянутый Севрюгиным прибор, снова протянул руку. На этот раз в пухлую ладошку легла маленькая аккуратная кассета.
— Что так долго?
— Крутил по городу на всякий случай, проверялся…
На самом деле Севрюгин переписал пленку для себя.
— Сегодня банька за счет конторы. И курево, и порево, и все остальное. Зебра в Мытищах одну евреечку раскопал, на ней клейма негде ставить, но похожа на молодую Варлей, как я не знаю кто — одно лицо, одна фигура, представляешь? Это, я тебе скажу…
— Спасибо, Папа, — сказал Севрюгин. — Только сначала я хочу стребовать должок у Кровли. Две недели назад он поспорил со мной, что полковник в глаза мне наплюет и не возьмет ни цента.
