2
0— И какие кормушки?
— Такие. Я звоню Агееву, его нет. А больше ни с кем не соединяют.
— Агеев в командировке. А с кем тебе соединяться? Мне чего не звонишь, напрямую?
Действительно! Ведь Мамонт был его первым наставником, он его многому научил, и полученные от него знания не раз пригодились и даже спасали ему жизнь. От Мамонта он видел только хорошее, и логично было позвонить ему и узнать, почему свиньям стало так вольготно… Он просто стеснялся, не хотел надоедать, считал, что все в Конторе заодно и раз от его услуг отказались, то никому он больше и не нужен. Но этот звонок показывал, что дело обстоит не совсем так.
— Да вот как-то… — промямлил Денис.
— А чего голос такой кислый? — Мамонт говорил как всегда энергично и напористо.
Денис вздохнул.
— Чего веселиться! Мать в больнице. Вчера были в «Эстер-Люкс», ей стало плохо, мы вышли на улицу за минуту до взрыва…
— Ты там был?! — Мамонта будто иголкой укололи.
— И я, и мать. Говорю же: вышли за минуту до взрыва.
На другом конце провода наступила длинная пауза.
— Давай-ка я к тебе сейчас подъеду. Годится?
— Годится, — обрадовался Денис. Одиночество угнетало его очень сильно.
Мамонт приехал через сорок минут. Денис успел сварить картошки, когда он позвонил в дверь. Оживленный, румяный, с плоской бутылкой джина под мышкой. Но в глазах Денис прочитал озабоченность. Впрочем, контрразведчик ее никак не демонстрировал, а наоборот — старательно скрывал.
— Давай за встречу, — он быстро наполнил рюмки, наколол на вилку маленький крепкий соленый огурец.
Денис раньше не пил джин. Он напоминал густой хвойный самогон. Денис поморщился и закусил картошкой.
— Не правильно пьем, — тоже сморщившись, сказал Мамонт.
— Правда? — спросил Денис.
— Анекдот такой есть. Так что там произошло, в прачечной? — будто между делом спросил Константин Иванович.
Денис пожал плечами.
— Черт его знает. Говорили, что газ взорвался.
— Вот так, да? — Мамонт налил еще по рюмке. — Разбавить нечем? Ну ладно, обойдемся… За что пьем?
— Мама всегда говорит: «за здоровье»…
Мамонт покачал головой.
— Давай лучше за удачу. На «Титанике» ведь все здоровые были. Ане повезло… Ты не помнишь, в каком барабане стирал?
Денис наморщил лоб и тут же, будто наяву, увидел залитую мыльной пеной стойку.
— Помню. В четырнадцатом.
— Тем более, — сказал Мамонт и выпил. Не закусывая."
"Холмс тоже выпил, но поспешно сунул в рот огурец.
— Почему «тем более»? — хрустя огурцом, спросил он.
— Потому что взорвался как раз четырнадцатый барабан. Там почему-то оказалась самодельная бомба. Две армейских толовых шашки и реле от будильника. Очень простая конструкция, но очень эффективная.
Непережеванный огурец застрял в горле.
