2
0Увидел меня и прорычал:
— Так это ты на мое место мылишься?! А ну линяй отсюда!
Я ничего и не хотел. Посидеть, косячок забить, отдышаться, подумать. Мы бы там и вдвоем разместились. Тем более я и зимовать на чердаке не собирался. Короче, делить нам с ним было нечего. Но что-то меня задело. Нахальство или эта уверенность, что он мной командовать может, приказывать, распоряжаться. Или что он этот чердак своим называет. Или что грязный бомж меня таким же грязным бомжем считает.
Короче, я ему с разбега ногой в морду заехал, так что он ""кубарем покатился, а встать не успел: я его своим прутом молотить начал куда попало — по роже, по лбу, по шее, по спиняке… Он уже обмяк, а в меня будто бес вселился — не могу остановиться, и все! Пока сам не устал.
Надо дергать, уносить ноги, пока не взяли с поличным. Ну и рванул бегом вниз по лестнице. А на четвертом этаже моя серебряная рыбка дверь в свою квартиру открывает. Я ничего не хотел, не собирался даже, оно само все получилось.
Бросился я за ней, вломился в прихожую, дверь захлопнул и стою с прутом в руке… Ну и дальше все само собой вышло.
…Валерия дочитала до того места, где контрабасист нарезается в полный умат, и закрыла книгу:
— Ты ничего себе не воображай. Я тебя не звала, ты мне сто лет не нужен.
— Я и не воображаю.
— Мне нужно выйти в уборную.
— Только вместе, — сказал я.
— Тогда я никуда не пойду.
— Не иди.
— Ты что думаешь? Ты кто тут? Ты все насильно сделал!
— Прям-таки. И первый раз, и второй, и третий?
Валерия спустила ноги на пол, розовые теплые ноги под коротким фланелевым халатом, гладкие колени, я даже вспотел. Хотел завалить ее в очередной раз, но ей же в сортир надо…
— Ладно, иди, я в коридоре постою.
Она посидела немного, помотала головой и говорит:
— Нет, я не хочу, чтобы кто-то сидел рядом и прислушивался.
— Ладно. Небось не чужие. Если мы поженимся, ты тоже стесняться будешь?
— Дурак.
— Почему дурак? В жизни всякое бывает. Ходишь с парнем, он тебе цветы дарит, а потом раз! И посадил в каталажку! Или наоборот: ворвался человек, вот так, как я — и на всю жизнь счастливы. Я тебя, если хочешь знать, давно люблю.
— Мне в туалет надо!
Прежде чем пустить ее в уборную, я все осмотрел там, чтобы никаких колющих и режущих. Нашел отвертку на полке, спрятал в карман. Сливной бачок, кстати, был сломан, и я со злорадством подумал о Петровском: каков урод, трахнул девушку, а бачок не отладил.
