Секретные поручения

Но Бонд спал исключительно с полногрудыми красавицами и мог использовать подавальщицу Вику лишь в качестве рвотного средства после чрезмерной выпивки, а Штирлиц, при всей неясности его отношений с радисткой Кэт и полной законспирированности его половой жизни, не страдал сексуальной озабоченностью и не изрисовывал сотни бумажных листков извращенно-порнографическими картинками. Поэтому и менталитет у них отличался от агеевского: оба знали первейший и незыблемейший принцип любой специальной службы мира — даже если тебя режут на куски или варят в кипящем масле, нельзя выдавать замкнутых на тебя секретных агентов.

— Программа борьбы с коррупцией «Чистые руки», — Агеев судорожно пошарил по карманам, извлек блокнот и блестящую капиллярную ручку и принялся нервно черкать на одном из немногих оставшихся чистыми листков. — Она закончена, функции Холмса исчерпаны. Связь с ним практически прекращена. Теперь он самый обычный следователь…

* * *Из ненаписанной книги «С. Курлов. ЗАПИСКИ СЕКСОТА»

Глава N…СЕРЕБРИСТАЯ РЫБКАСъел целую салатницу оливье, душу отвел. Лежу на диване в чистых носках и свежей футболке. Носки и футболка чужие, но мне плевать.

На CD-шнике наигрывает моцартовский квартет ре мажор. Я расслаблен и удовлетворен на все сто. В кресле напротив сидит самая красивая девушка в Тиходонске, у нее серебристые глаза. И жидкий, испуганный голос. Она вслух читает «Контрабас» Зюскинда — того самого Зюскинда, который кудрявый брюнет и любит пиво и семисвечники, которого я со страшным скрипом спихнул на втором курсе. Мне Зюскинд нравится, досадно даже, что раньше не удосужился прочитать. И музыка приятная.

Вот так. Метла заявлял, что его устроят по высшему разряду — и даже бабу дадут, если надо будет.

Но Метла сдох, а я получил весь высший разряд и сижу здесь как король. Ее зовут Валерия. Она читает мне брюнета Патрика Зюскинда вслух и с выражением.

— Который час? — спросил я.

Она остановилась, повернула голову к серванту, там стоит электронный будильник.

У нее тонкая изящная шея и маленькие, прямо-таки азиатские уши с нежными розовыми мочками.

— Половина десятого, — сказала она.

Голос у Валерии негромкий и чересчур жидковатый для большой сцены. Ровные белые зубы. Она говорит, отворачиваясь в сторону.

— Позвони на работу, скажи, что заболела.

— Хорошо.

— Только без глупостей.

— Я поняла.

Аппарат стоит здесь же, в гостиной, я специально перенес его сюда. А входная дверь заперта на ключ. Ключ у меня. На всякий случай. Валерия позвонила на работу и сказала все, что было нужно. У нее спросили, насколько серьезно она больна. Валерия посмотрела на меня, сказала: не знаю. Время покажет. Нужно ли ей что-нибудь? Нет. Работы очень много, она знает об этом? Да. Пусть тогда поправляется скорее. Спасибо.