2
0Тут фургон стал поворачивать, и он едва не слетел со скамейки. Что-то звякнуло. А Метла продолжал настойчиво тыкать бутылку в лицо Дрыну.
— Пей, говорю, — внушал он, как маленькому. — Это лекарство.
— Да перестань…
— Пей, Паша.
Голос у Метлы стал какой-то особенный: глухой, плоский. Злой. И Дрын вдруг напрягся, побледнел. Он смотрел на Метлу во все глаза, будто впервые увидел, а нижняя челюсть его медленно опускалась на грудь.
— Ты что?.. — пробормотал он неуверенно. — Я… не хочу.
— Без истерики, Паша. Так всем будет лучше. Пей.
Дрын взял бутылку дрожащей рукой.
Пригубил.
— Пей еще. До дна.
Дрын послушно выпил все до последней капли — не сводя с Метлы завороженных глаз.
Потом резко развернулся, швырнул в перегородку пустую четвертушку, закричал:
— ГОГА!! СТОЙ!!"
"Машина дернулась, прибавила газу. Сергей слышал, как из кабины доносятся ругательства. «Что происходит?» — хотел спросить он. Но тут Лоб достал руку из пакета, в ней оказался обрезок водопроводной трубы со следами облупившейся оранжевой краски.
Лоб быстро приподнялся, ударил Пашу по голове. ТУХ-Х.
Суконная спортивная шапочка вдавилась в затылок, влипла в продолговатое углубление.
— С днем рождения, Паша, — сказал Метла. В руке у него блеснул «тэтэшник».
Сергей успел вскочить на ноги — но тут машину отчаянно затрясло (такое впечатление, что Гога на всей скорости влетел на проселок), и он, не удержав равновесия, упал.
Лоб и Метла навалились сверху. Труба уперлась в горло, кадык прыгнул вверх, куда-то под самый подбородок — там и застрял.
— У тебя есть десять секунд, Серый, — выдохнул Метла в самое лицо. — Чтобы выпить обезбаливающее. Хой сказал, вас обоих надо кончать. Обоих. Вы неудачно нарисовались в «Пилоте», Серый, поднялся большой шухер, а с вас уже портреты пишут. В полный рост.
Дуло «тэтэшника» заплясало перед глазами. Гога, видно, обеими ногами упирался в педаль газа; фургон трясся, деревянный каркас жалобно поскрипывал. Дрын, растянувшись навзничь на полу, выл на одной низкой ноте. Голова его механически дергалась из стороны в сторону.
— Я… ни при чем… — прохрипел Сергей Курлов.
— Никто не виноват, Серый. Самая обычная невезуха.
Лоб запыхтел и сильнее навалился на трубу.
— …ни при че-е-е…
— А вот Родик не хочет, чтобы тебя били трубой по голове. Он сказал Хою: Серый схоронится где-нибудь, оставим его. Я тоже за это. Только…
Только что?!
В горле яростно заклокотало. Перед глазами запрыгали черные мошки. Где-то за грудной клеткой набухал, набирал силу взрыв.
— Только ты должен кончить Дрына.
Хрящи запели под ледяным железом. «Труба. Тру-ба.
