2
0Тем более что постепенно Степанцов и Байдак стали дружить семьями, жены Владимира Ивановича и Дмитрия Павловича обменивались фирменными блюдами и рецептами, сыновья обменивались марками, спичечными этикетками, иногда — ударами, причем Родион, который был постарше, мог избить степанцовского Максима нещадно, до крови — а на следующий день подарить ему лучшую модель из своей коллекции игрушечных автомобилей.
Вот такие дела.
Они были друзья, Степанцов и Байдак. Когда они хорошо выпивали, Степанцов говорил Байдаку «ты, бюрократ», а Байдак мог положить руку на теплое бедро прокурорши и не снимать до тех пор, пока не протрезвеет; они вместе старились, а их дети вместе подрастали и взрослели.
И, разумеется, сегодня, после этой злополучной планерки, прокурор не мог не позвонить Байдаку и не предупредить о грядущих неприятностях.
— …Так ты о чем? — переспросил Дмитрий Павлович, когда «девяносто девятая» остановилась на тихой безлюдной набережной.
— Сегодня я узнал, что мои следователи копают под «Визирь», — сказал Степанцов. — Твой Родька все еще там?
— Ясно, — произнес Байдак голосом ровным, как гул в водопроводной трубе.
Последний вопрос он, похоже, не расслышал. — И что выкопали?
— Есипенко Павел Григорьевич. Нападение в кафе «Пилот»: поломана мебель, несколько человек избиты, одну женщину из персонала обварили кипятком, позже она умерла… Ее фамилия Войкова, и она теща Лыкова.
— Я не знаю никакого Есипенко.
— Кличка — Дрын. Грузчик из «Визиря». Свидетельницы опознали его по фотографии.
У меня на столе лежат постановления об обыске и аресте, ждут подписи и гербовой печати… А когда дергаешь за ниточку, иногда такой клубок разматывается…
Байдак открыл дверцу со своей стороны, вышел, оперся руками на чугунный парапет.
Круглоголовый, крепкий, одетый неброско и со вкусом, он напоминал чем-то Курбатова. Одна порода.
Степанцов тоже вышел, встал рядом, глядя на воду. Дон за лето обмелел и помутнел, на уходящих вниз гранитных плитах осталась темно-зеленая горизонтальная полоса сантиметров на десять выше уровня воды.
— Попробуй унять своих псов, — процедил наконец Дмитрий Павлович.
— Вряд ли получится, — пожал плечами Степанцов. — Факты железные, а потерпевшая — родственница Лыкова.
— Тогда придержи их, сколько возможно.
— Это я сделаю. Но не больше, чем на сутки.
Байдак кивнул и вернулся к машине. Разговор окончен. Спустя несколько минут они снова были у-бывшей горкомовской столовой.
В прокуратуру Степанцов вернулся в начале одиннадцатого. Поднимаясь по лестнице, вдруг заметил, что переступает сразу через две ступеньки, удивился про себя:
«Ого». Таня Лопатко курила у окна в коридоре второго этажа, вскинулась, пошла навстречу.
