Секретные поручения

Спина Антонины выгнулась, округлые груди вывалились из расстегнутой блузки, а бедра внутри были мягкими и горячими, будто она все время держала грелку между ног.

Сексуальная стерва, этого у нее не отнимешь. Как-то явилась на занятия в голубых «дизелях» в обтяжку, и декан поспорил с преподавателем стилистики на ящик «Двина», носит ли она трусики. Оказалось, носит. Только французские, тончайшие, невиданной формы: треугольничек впереди — и все, даже рука не отличит, где кончается белье и начинается тело. Доцента Голуба после этого открытия три дня трясло. Он угрохал месячное жалованье на коньяк, вусмерть разругался с деканом, ушел из семьи, ночевал в контейнере на заросшем бурьяном садовом участке, а потом якобы предложил Антонине выйти за него замуж.

Говорят, она трахнула его еще разок — из сочувствия. И послала подальше.

А может, все это просто болтовня.

Вполне даже может быть. Вот Серега, то бишь Сергей Курлов, ходил с Антониной уже целых два месяца, и за все это время, вплоть до сегодняшнего дня, ничего ему не упало. Ну ни грамма. Сказать кому — не поверят.

Они ходили по Пушкинскому скверу, ходили в кино, в гриль-бар «Под якорем» ходили, даже в кабак пару раз… И что? Да ничего, ровным счетом! В темном кинозале он притянул ее вплотную и только кофточку расстегивать, как она глазищи вытаращила и прокричала ужасным шепотом: «Ты что, с ума сошел?!» И в баре, когда под столом коленки погладил и чуть выше полез — то же самое.

Главное, без наигрыша, искренне, глазищи чистые и голос дрожит от возмущения… Думал, думал Серега и решил, что брешут про нее все. Из зависти: все хотят, а никому не обламывается…"

"А хотят все без исключения, это невооруженным глазом видно.

Мужики на нее очень недвусмысленно пялились, даже если у кого на руке супруга законная висела или детишки. А многие липнуть начинали. Все время липли, будто медом им намазано. В основном это были или пьяные, или нарождающиеся скоробогачики из кооператоров да предпринимателей, на дорогих тачках. Денег полные карманы, рожи квадратные, глазки поросячьи, каменные челюсти. Сергею хочешь не хочешь приходилось разговаривать с ними со всеми, хотя какие с этим быдлом разговоры… Приходилось или в торец заезжать, или «мельницу» крутить, или заднюю подсечку демонстрировать. Силу все понимают, сразу отставали, без вопросов, и они с Антониной продолжали ходить дальше.

Волынка эта продолжалась до сегодняшнего дня. Непонятно почему, но именно сегодня, именно здесь, на этой скамейке в обезлюдевшем Октябрьском парке, Антонина вдруг прониклась пониманием, сбросила маску недотроги и сразу стала самой собой. Красивой опытной стервой.

— Ты не бойся, — ласково прошептала она. — Мне не больно.

— Я не боюсь, — хриплым голосом сказал Сергей. — Просто руки вспотели.