2
0Он в упор не помнил — когда и за что.
А Паша снова ходил по залу, деловито разбрасывая тухлые кости, переворачивая столы и стулья.
— А нехрен сюда ходить, понятно? — говорил он комуто. — Это гнилое место, здесь приличным людям впадлу находиться… Вот и все. И нечего.
Вечером шофер Гога сказал, что надо зайти на Портовую, Вал Валыч к себе требует.
— Только прежде консерву отбуксуем в «Лабинку», — добавил он.
— Но уже пять часов, — сказал Сергей. — Рабочий день закончился, я переоделся.
— Ничего, там не замараешься. Всех дел-то на две минуты.
— Опять будем народ распугивать?
Гога рассмеялся.
На улице резко стемнело, в воздухе запахло газировкой — будет гроза. А в фургоне воняло по-прежнему. Паша устроился прямо на полу, подстелив под зад газету; всю дорогу он жевал резинку и молчал. В полумраке его лицо с насупленными бровями и тугими буграми желваков неожиданно показалось Сергею знакомым. Может, Паша Дрын просто напомнил ему какое-то животное?
Только — какое?..
Они заехали на «родной» визиревский склад, куда утром выгружали продукты, взяли три ящика с наклейкой «Шпроты балтийские». В «Лабинке» их встретил сам директор, Гога называл его Ираклий Андреевич.
— Ну что? — спросил Ираклий, вспарывая картонный ящик ножом. — Опять говно какое-нибудь привезли?
— Добро, оно тоже говно, — блеснул зубами Гога. — Только еще непереваренное.
Директор «Лабинки» достал плоскую консервную банку, повертел ее в руках, пробормотал:
— Ну ладно. Добро так добро.
Потом внимательно глянул на Сергея, кивнул:
— Курс молодого бойца, а?.. Новенький? Держи — за завтраком скушаешь.
Ираклий бросил ему банку, Сергей на автомате поймал ее. Едва тут же не швырнул обратно — во влажный, драпированный по углам складками кожи рот.
— Я не голоден, спасибо.
Почему-то Ираклия его замечание рассмешило. Ну и хрен с ним, подумал Сергей, дома проверим, что за добром вы здесь торгуете… Паша схватился за ящик, понес его внутрь, Сергей взял второй. На кухне никого не было, кроме двух парней в джинсе, которые сидели на металлическом разделочном столе и играли в карты.
— Бросай под стол, — сказали они Сергею. — И уматывай."
"В конторе на Портовой улице провели буквально две минуты, не больше.
— И часто мы будем… план перевыполнять? — спросил Сергей у Дрына, когда они вышли на улицу.
— Пятилетку — в три года, — ответил Паша, сплюнув на асфальт. Даже через полдня после приема «поросячьего сока» слюна у него оставалась розовой. Он посмотрел на свои расписные «Командирские» часы, потом приложил их к уху, прислушался.
