2
0
— Правда, двое так и не сознались… Но их все равно расстреляли!"
"— За что меня расстреливать? — Ананьев облизнул губы и, кивнув на Дениса, спросил:
— А это кто?
— Это наш эксперт. Очень хороший эксперт, — не смотрите, что молодой. Он и скажет, за что вас расстреливать. Да вы и сами все прекрасно знаете…
«При чем здесь эксперт? — подумал Денис. — Эксперты же не пишут протоколы…»
— Ничего я не знаю, — подозреваемый снова облизнулся. Его явно мучила жажда. — Двое суток нервы мотают ни за что ни про что… А что это у вас под газетой?
Оперативники тоже с интересом косились в сторону таинственного предмета на приставном столике.
— О-о-о! — Курбатов многозначительно поднял палец. — Это стопроцентное доказательство вашей вины! Но я не хочу изобличать вас, прижимать к стене неопровержимыми уликами. Я хочу, чтобы вы сами облегчили душу признанием.
Следствие и суд это учтут…
— Мне не в чем признаваться. Что под газетой?
Если раньше Ананьев попеременно рассматривал Курбатова и Дениса, то теперь полностью сосредоточился на газете.
— Что там лежит?! Что?! Вы не имеете права!
— Ах, ты про права вспомнил! — важняк резко изменил тон.
— Не знаю. Я же объяснял: поехала к матери. Жду телеграмму — нету! Стал волноваться, на переговорную вызвал: оказывается, не приезжала! Пошел заявил. А меня раз! И за решетку… За что?
У задержанного дрожали губы, глаза наполнились слезами. Денис подумал, что здесь какая-то ошибка — не мог этот человек хладнокровно расправиться с женой.
— За убийство, Ананьев! — судя по уверенному тону, Курбатов был уверен в обратном. — Расскажите, как была одета Елена, когда ушла из дома?
— Я уже сто раз рассказывал! — скованными руками допрашиваемый потер глаза.
Кошачьим движением Курбатов шагнул к приставному столику.
— Черная юбка…
Курбатов взялся за край газеты. Денис понял, что сейчас произойдет нечто очень важное. И Ананьев тоже это понял. Глаза его расширились, речь замедлилась, будто он внезапно опьянел.
— И… туфли… черные… на «шпильке»…
Курбатов резко сбросил газету. На приставном столике стояли черные «лодочки» на высоком тонком каблуке.
— Эти?!! — ужасным голосом воскликнул важняк.
Ананьев на миг окаменел. Потом вскинул руки к лицу и прижал кулаки к глазам.
— Эти?!! Говори, мразь, колись!
— Да… Да… Да! — задержанный забился в истерике.
Через час Денис дописал протокол, Ананьев бегло прочитал и расписался, как положено, — на каждой странице.
Курбатов закурил и дал сигарету задержанному.
— Вот видишь, я же говорил. Здесь все колются. Потому что по-другому нельзя, — теперь тон важняка был почти дружеским.
