2
0
— У меня дружок есть, — кашлянул водитель и, переключив передачу, поддал газу. — Тоже баранку крутил, гонял машины из Голландии. Раз его остановили в Польше, деньги вытрясли до копейки — так он после этого стал ракетницу с собой возить: вроде как неподсудное это дело, в худшем случае полиция просто отберет, и все.
— Толку-то, — буркнул Паршнов. — Когда бы бандита можно было ракетницей напугать — на дорогах давно бы уже чисто стало.
— Да ты слушай, слушай, — продолжал водитель. — Почти на том же месте, под Щецином, его тормознули снова. Те же самые ребятки. Узнали, поздоровались даже.
Но деньги требуют. Попробовал он с ними по-хорошему, не понимают. Начал права качать — на асфальт уложили, ногами топтать стали. Он кое-как вырвался, поднялся, в машину вскочил — и по газам. У него таратайка малолитражная, «Гольф» там какой-то, а у них — «БМВ», грамотно, как и положено. Видит мой друг: догоняют, а через опущенное стекло стволом машут. Тогда он из этой ракетницы пальнул…
— Надо было из стартового пистолета, — хмыкнул Паршнов.
— …а ракета влетела в кабину и хрен уже вылетела. И все внутри выжгло, как в печке.
— Брехня, — сказал Паршнов.
— Ну почему? — сказал Савицкий, прожевывая свою «беломорину». — Вполне возможно, чего. Только попасть на ходу в опущенное стекло — это лет пять тренироваться нужно.
— Зато мастурбировать удобно, — сказал Паршнов.
— Что?.. — не понял Савицкий.
— У ракетницы ствол как раз… под твой патрон.
Эксперт Савицкий сплюнул в окно. Паршнов откинулся на подголовник и громко рассмеялся.
— Очень остроумно, — сказал Савицкий.
Водитель притормозил, развернулся, освещая фарами номера на домах.
— Приехали, — сказал он. — Вот за этим углом.
У узких ворот, за желтым «уазиком» Центрального райотдела, стояли два красных «Урала», в колодцеобразный двор тянулись брезентовые шланги. Не включая поворотника, отъехала от тротуара «Скорая».
— Не откачали, значит, — хмыкнул Савицкий.
— Ты тоже остроумный парень, — не остался в долгу Паршнов. — Ракетницу дать? Или мой «пээм» попробуешь?
Они вошли во двор.
Два окна на третьем этаже были похожи на размалеванные тушью заплаканные глаза.
Мокрые потеки гребенкой спускались вниз по фасаду. В одном из окон показалась фигура пожарного, он выломал обгоревшую, тлеющую еще раму и, охнув, швырнул ее вниз. Рама тяжело грохнулась на асфальт, брызнули искры. Кучка по-домашнему одетых переполошенных жильцов шарахнулась в сторону.
— Осторожней там! — метнулся вверх визгливый женский голос. — Не сожгли, так поубиваете, сволочи!
Судмедэксперт с местным опером и участковым курили на скамейке.
